И ура, и повезло…
И… и они тонули, улетали куда-то в невероятном, жарком поцелуе, распалившем обоих до изменения сознания, когда буквально все: каждое движение, каждая ласка, каждый вздох, взгляд и прикосновение, – поднимало их все выше и выше в чувственном восторге, и уже звенел нетерпением каждый нерв, каждая жилочка, требуя соединиться и выскочить наконец туда…
И когда Павел одним мощным движением соединил их тела, оба испытали столь мощный всплеск новых ощущений и чувств, что замерли на несколько мгновений, глядя в глаза друг другу, делясь и обмениваясь эмоциями и переживаниями без всяких слов, на каком-то ином уровне…"
"А пережив это дивное мгновение, они понеслись дальше – туда, выше и выше… практически одновременно.
Павел поднял сначала Еву, глядя в ее распахнутые, восхищенные бирюзовые глаза, а через пару вздохов после ее пика отпустил и себя, устремляясь следом и догоняя ее на вершине…
– Более действенных превентивных мер профилактики простуды от переохлаждения наука еще не выявила, – через довольно продолжительное время, немного отдышавшись, с трудом выговаривая слова, не открывая глаз, проговорила Ева.
– Это я тебе как врач говорю.
– Угу, – согласился с данным утверждением Орловский и поцеловал макушку пристроившейся под его рукой девичьей головки, – и, как всякая профилактика, она требует курсового применения.
– Опять-таки как врач я прослежу за тем, чтобы ты прошел полный курс обязательно, – пообещала Ева.
– Я на тебя надеюсь, – усмехнулся Орловский.
Поцеловал ее в лоб, осторожно-нежно переложил ее голову со своей руки на диванную подушку и поднялся одним резким, эргономичным движением с дивана. И куда-то ушел.
А вот у Евы сил пока не нашлось даже для того, чтобы удивиться такому стремительному исчезновению мужчины. Все так же не открывая глаз, она лишь вслушивалась и отмечала про себя, как он открывает холодильник, чем-то там шебуршит, захлопывает дверцу, после чего шлепанье его босых ступней по полу стало приближаться обратно к дивану.
– Ну-ка, повернись, – распорядился Павел, помогая девушке перевернуться с боку на спину, а когда Ева, послушная его рукам, улеглась поудобней на спину, Орловский водрузил ей на лоб пакет с чем-то замороженным до состояния камня-булыжника: – Профилактика по всем нашим фронтам, – пояснил он свои действия. – А то у тебя уже синяк набухает.
– Блин, – проворчала Ева, – я про эту старую балку постоянно забываю и практически каждый раз бьюсь об нее головой.
