– Что?! – взревел растревоженным зверем Орловский, возвращавшийся в этот момент назад из кухни.
И в следующий миг каким-то чудным образом, буквально за секунду он словно бы материализовался из ниоткуда рядом с раззявленным подполом, подсвеченным изнутри ярким желтым светом, наклонился, подхватил Еву под мышки и выдернул ее с лестницы и из того подвала, как щепку из проруби.
– Что случилось?! – всматривался он тревожно в лицо морщившейся от боли девушки.
– Я забыла про эту чертову старую балку и хряснулась о нее лбом со всей дури! – пожаловалась, как обиженная маленькая девочка, на ударившую ее предательскую балку Ева.
– Дай посмотрю! – распорядился Орловский, от испуга за нее перейдя на ты, осторожно убирая девичью ладошку ото лба.
– Больно, – призналась Ева, тревожно наблюдая за выражением мужского лица, пока тот рассматривал последствия ее ушиба. – Аж искры из глаз сыпанули.
– Сотрясение? – спросил Павел у нее. – Голова болит, кружится?
– Да фиг ли, не знаю пока, – пожала она плечами.
– Крови нет, шишак будет наверняка, надо срочно приложить лед, – перечислял то, что видит, Орловский, а потом словно облегченно выдохнул напряжение и испуг за нее, подытожив свои наблюдения: – Вот и все.
Наклонился и поцеловал Еву в ушибленное место, «залипнув» на пару мгновений губами на ее пострадавшем лбу. И Ева замерла в его объятиях, как застуканная лисой мышка.
Но в следующее мгновение он, перехватив поудобней, поменял положение девушки в своих руках, прижал к себе покрепче и поцеловал в губы…
«Вот и все, как он и сказал», – только и успела подумать последней, более-менее еще осознанной мыслью Ева.
А дальше она думать уже не могла, перескочив без всякого плавного перехода от рационального осмысления действительности в область чувств, полностью растворяясь в эмоциях и фантастических ощущениях.
От этого шалого, сумасшедшего поцелуя их обоих накрыло какой-то – фух-х-х-х… – волной мощного, горячечного и нестерпимого желания, словно они ждали этого поцелуя, этих объятий долгие годы, предвкушая, предчувствуя и заранее зная, насколько они будут ошеломляющими и обжигающе возбуждающими…
Так, может, и знали? Может, и ждали…
Им никуда не требовалось идти, пытаясь как-то соображать по дороге, что надо передвигаться, или просто падать на пол, при этом не размыкая объятий, потому что это было просто невозможно – огромный удобный диван лежал прямо под их коленями, словно только их и ждал, настолько вовремя и удачно он оказался на своем месте.
