И хоть немного, но очиститься от накопленной душевной усталости и боли и просто жить и дышать. Им обоим, именно в этот момент, просто жизненно необходимы были и буквально требовались отдых, душевный покой и некая перезагрузка сознания, что они и получили по счастливому стечению обстоятельств. Размышляя в таком ключе, приходится признать, что им обоим повезло с этой встречей необычайно, пожалуй, что и на уровне чуда какого-то.
Павел не жалел ни мгновения о том, что настолько разоткровенничался с девушкой, ни об одном своем признании и ни об одном своем слове, мало того, он точно знал, что, поскольку дал ей свое обещание, он непременно расскажет Еве и о других обстоятельствах своей жизни.
«Только для начала надо придумать, как вернуть ее в свою постель и общение к прежней, сложившейся между нами открытости», – напомнил себе, усмехнувшись, Орловский.
Привыкший всю свою жизнь ставить перед собой цели, разрабатывать план и продумывать конкретные этапы для достижения намеченного, Орловский, успокоенный мыслью, что, полагаясь на интуицию, эту задачу он обязательно решит, открыл глаза, вдохнул поглубже, задержал дыхание, потом, медленно выдохнув, выпрямился в кресле и, активировав погасший за время его затянувшейся задумчивости экран ноутбука, вернулся к своей работе.
Он что-то увлекся и засиделся, разгребая скопившиеся за эти дни бумажные завалы и задачи, требовавшие его личного участия и решения.
А когда, оторвавшись от компьютера, посмотрел в окно, сообразил, что уже далеко за полночь. Кинул взгляд на часы на экране – действительно, третий час ночи!
Не очень Орловский уважал такие вот ночные рабочие «посиделки», но уж так все совпало сегодня, как говорится, «все в кучу»: их с Евой короткий момент «протрезвления» от прелести, очарованию которой они поддались, его размышления на эту тему, и тонкая печаль сожаления, сопровождающая эти трезвые мысли, и «побег» в работу, на самом деле требовавшей его внимания.
Ну вот вам и ночь.
Природа, видимо, чтобы его подбодрить и поддержать, накрыла Калиновку первым робким снежком, укрывшим все окрест легким пушистым покрывалом.
Павел выключил ноутбук и лампу на столе, чтобы свет не бликовал на стеклах, мешая его созерцанию, подошел к окну и смотрел, как медленно-торжественно падают крупные, редкие снежинки, вплетаясь в узор того самого одеяла.
