– Еще как обязаны, – добавил театральной строгости тону Данич и тут же вернулся к прежней доверительности: – Вы же представляете, о каком уровне диверсии может идти речь, когда дело поручают этим ребятам? – И спросил Еву, кивнув в сторону Павла: – Рассказали Павлу Андреевичу про свой сирийский «опыт»?
– Да, ввела в курс возможного попадалова, – хмыкнула Ева.
– А мог он эту ленту случайно получить? – спросил подполковника Орловский и выдвинул еще парочку версий: – Или кто-то из клиентов ему вручил, чтобы припугнуть? Или какой еще случайный вариант?
– Исключено, – порушил все надежды на легкое решение загадки Данич.
– Мы мало что знаем о структуре этого боевого, самого радикально-диверсионного звена и об этих его загадочных ритуалах. Но кое-что нам все-таки установить удалось, в том числе такой важный момент, что каждая подобная лента является индивидуальной для всех бойцов и попасть в чужие руки она не может, а применяется только непосредственно во время производимого акта террора, который исполняет ее владелец.
– Фигово, – отреагировал Орловский на такой расклад. – Значит, получается, здесь был хотя бы один человек из этой организации и именно он произвел убийство Митрича.
– Именно так, – покивал Данич, сделал большой глоток отвара из кружки и с удивлением крутнул головой: – Слушайте, а вкусно-то как. Отличная вещь. – И спросил живенько: – Рецептик дадите?
– Не владею, – развел руками Павел, – не мое изделие. Но когда буду у шамана, его составлявшего, обещаю попросить и для вас мешочек.
Если тот решит, что вам надо, доставлю лично.
– Договорились, – вполне серьезно принял данное обещание фээсбэшник.
– А я никак не могу состыковать эту историю, – решила поделиться с мужчинами своими сомнениями Ева. – Митрич, конечно, еще тот деятель, жучара и пройдоха редкостный и, как говорится, ценитель цветовой гаммы любых денег от любого человека. Он всегда руководствовался эстетическими соображениями исключительно личной выгоды. Но он больше сорока лет в этом бизнесе, если это можно так назвать, и при всей своей ухватистости и ушлости был человеком очень осторожным и продуманным, придерживаясь принципа разумной достаточности.
Ну понятно, что по его меркам «достаточности», – внесла уточнение в свое высказывание она. – У нас в Калиновке знают несколько историй, когда Митрич отказывался давать деньги под залог сомнительных драгоценностей, что ему предлагали рыбачки, даже когда они обещали ему какую-то офигенную прибыль.
