Так и молчал, пока не понял, Ясмин-то ждёт от меня первого шага. И если Таировские девчушки на меня с любопытством озирались, то моя молчала, прятала руки за спину, и поглядывала своими тёмными глазами.
А когда я ее на руки взял, все хорошо стало, правильно. Ещё не думал, как придется ей сказать, что я отец ей, а не Динар, и когда мы это сделаем. Пока другое было важно.
Их с Зайцем безопасность.
Вниз я спустился одним из первых: на кухне уже хлопотала Асия апа, рядом сидела пузатая Аська, державшаяся за стакан с соком.
— Привет ранним пташкам, — рукой махнула, — от тех, кто ещё не спит. Завтракать будешь?
— Буду, — кивнул, бабушка Таира тут же выставила передо мной тарелку с блинами. Сколько ей лет, около восьмидесяти? Уже не такая расторопная, как раньше, но все ещё бодрая. Я уважал ее, и она всегда отвечала мне тем же. Когда-то я даже завидовал Таиру, их крепкой, дружной семье. Хоть они и профукали Зай, причем, конкретно, но все же, держались друг за друга и старались помочь.
Из моих живых был только отец.
А ведь он свою внучку уже видел, подумал я. Хоть, как и я тогда, не знал, чья кровь течет в этом стриженном под мальчика ребенке.
Пока я ел, а Аська цедила холодный сок, эби смотрела на меня, будто что-то знала, а если не знала, то догадывалась. И не задавала лишних вопросов, в их семье все учёные, что надо, сами расскажут.
Хотя, может это и минус.
Было б иначе, Зайка, может, первой про Динара и рассказала мне или Таиру.
Минут через десять на кухне появились сонные близняшки, босоногие, в одинаковых сарафанах.
Я за спину им глянул — моя шла следом, похожая и одновременно совсем другая.
Я улыбнулся Ясмин, а она забралась ко мне на руки, обвила шею и затихла. Эби молчала, хотя казалось, именно она должна что-то сказать. Но Асия апа лишь подвинула ещё одну тарелку с чашкой для Ясмин, поставив рядом с моей, и это могло означать лишь одно: меня здесь приняли.
Ещё до того, как я сделал это сам для себя. Мне-то это только предстояло.
Так нас и застала Зай.
Замерла на пороге кухонном, к косяку прислонилась и смотрела на нас. А Ясмин на коленях моих сидит, макает старательно блины в пиалушку с вишневым вареньем и капает мне на джинсы, даже не замечая того.
А я на Зай гляжу.
Даже после всего случившегося, она казалась мне красивой. С мешками под глазами, с все ещё красными точками от укусов комаров по телу, которое я любил этой ночью. Теперь она, оказавшись дома, выглядит удивительно спокойной.
