— Дай угадаю: у тебя было пышное розовое платье и корона?
Киваю:
— Совершенно верно. Я ходила в них на утренники в детском саду.
Ваня звонко смеется. Я тоже смеюсь, вспоминая то платье и корону. На самом деле я не только на утренники в них одевалась. По дому я тоже так ходила. И горько рыдала, когда платье стало мне мало.
— А кем были твои родители? Когда ты предложила новую программу лояльности, ты обмолвилась, что твой папа часто ездил в командировки.
— Да, у нас промышленный город, а мой папа был главным инженером самого большого завода у нас в городе.
И он часто ездил по другим городам на похожие производства.
— А мама кем была?
— Моя мама была судьей.
— Судьей? — изумляется. — Ты дочка судьи?
— Да. Моя мама была судьей в областном суде.
Ваня присвистывает.
— Кажется, зря я сейчас рассказал про наркотики.
Я смеюсь и стукаю Ваню кулачком в плечо.
— Знаешь, мама была очень нежной и доброй, — вспоминаю родительницу, и сердце больно щемит. — Иногда мне самой не верилось, что она судья. Дома мама пекла пироги, читала книги и вышивала картины крестиком.
Она никогда не кричала. Она всегда подавала милостыню бездомным. А потом я могла услышать, как мама разговаривает с кем-то по телефону по работе, и от ее стального тона дрожь по телу прокатывалась. Мне долго не верилось, что моя нежная добрая мама на работе совсем не такая.
— Ты когда-нибудь подозревала, что твои родители тебе не родные?
Отрицательно качаю головой.
— Нет. И мыслей не было. Меня растили и любили как родную дочь. Родители купили мне квартиру в Москве, я жду, когда ее построят.
Поэтому когда я нашла свидетельство о своем удочерении, я была в шоке.
Ваня грустнеет. Я тоже. Это болезненная тема.
— Как думаешь, почему они удочерили тебя?
— Очевидно, потому что не могли родить своего. Я была поздним ребенком. Родителям было за сорок, когда я родилась. Но, знаешь, я не жалею, что моя жизнь сложилась именно так. Я бы не хотела, чтобы меня растила Алла. Извини, что говорю это. Я понимаю, она заменила тебе мать.
Но мне она не мать. Я рада, что у меня была другая мама. Моя мама была в миллион раз лучше Аллы.
— Мне жаль, что ты знаешь Аллу только с плохой стороны.
Разговор меня вымотал. Узнавать друг друга оказалось сложнее, чем я думала. Чтобы прекратить откровения, я льну к губам Вани. Когда он отвечает на мой поцелуй, из груди вырывается судорожный стон. Как же я люблю его…
От звонка в дверь мы вздрагиваем.
— Кто это? — испуганно спрашиваю.
— Не знаю, сейчас посмотрим.
