Я сочла это за отличный предлог, чтобы гордо промолчать, ибо так и не придумала достойного ответа."
"Меж тем голоса, восхвалявшие силу семерки всеотцов и всематерей, сотворивших этот мир и светлую магию в нем, поднялись к куполу храма. Тенора, баритоны, контральто, сопрано… Чистые, как ключевая вода, звенящие, как мои натянутые нервы. Свет из атриума падал на мраморный пол, раскрашивая его, точно сама осень, в багряные, изумрудные и золотые пятна.
Под эти песнопения к алтарю, установленному в центре, вышел жрец в белой ризе.
Она переливалась от обилия золота, как драгоценная броня, а голос верховного духовника гремел под сводами:
– Братья и сестры! Мы собрались здесь, дабы вознести молитвы Творцу, чья светлая длань…
Я перестала слушать, пробормотав себе под нос:
– Тьма. Хаос. Пустота…
– Ты о чем? – насторожился Вирсент.
– Так, мечтаю и строю планы на будущее, – мстительно ответила я, не став уточнять, что вообще-то перевела последние строчки песнопения хора, которые тот исполнял на древнерумийском.
Помнится, дедушка как-то, когда я была еще ребенком, ходил со мной на мессы. А поскольку Ирпур знал не только современные, но и мертвые языки, то с легкостью переводил многие псалмы, которые большинству звучали сущей абракадаброй, но очень возвышенной. Так что сейчас, когда я услышала строки, память услужливо подкинула их толкование.
Вирсент при этих словах глянул на меня как-то подозрительно. То ли он тоже немного знал древнерумийский, то ли просто успел узнать меня и начал что-то подозревать.
Я ставила на второе. Но виду не подавала, обратившись вся во слух и лицом к жрецу. Благочестивая горожанка, да и только, не замешанная ни в каких шпионских играх. И точка.
Правда, просидела так недолго. Позади раздались шуршание и шаги. Так что я невольно обернулась и увидела, как в приоткрывшуюся дверь входит несколько человек. Среди них и сухая, как вобла, леди Ульбрих.
Она зыркнула по сторонам, ища свободное место, и, найдя таковое, тихо шурша юбками, двинулась к полупустой скамье.
Вошедшие с ней леди и джентльмены также поспешили определиться: одни – куда же им присесть, другие – где уже расположились знакомые, чтобы приземлиться поближе к ним.
Видимо, служка, стоявший у порога, чтобы каждому не открывать створку, выждал, пока соберется небольшая толпа опоздунов, и впустил всех разом. Увидев, как четвертая подозреваемая уселась и расправила складки на юбке, я указала на нее некроманту, пояснив:
– Та самая грымза из канцелярии.
