Я пристроилась в фарватере у некроманта и просто не смогла не уточнить:
– И что ты намерен сейчас делать?
– Попытаюсь установить следилки, – отозвался Вирсент, видимо решив, что сегодня может раскошелиться на непростительную для агента роскошь – честность."
"– Что – сразу на всех? – поразилась я. Тут одно бы плетение качественно создать…
Но, похоже, один брюнет рядом со мной играл по-крупному даже в мелочах. Причем сразу в четыре руки. И делал это, не всегда спрашивая желания того, чьи руки и дар эксплуатировал.
Откуда я это знаю? Да хотя бы из того, что в шумной толпе мы подошли к самому выходу, где была такая толчея, в которой удобно избавлять прихожан от нужного, например воруя у них кошельки, и подкидывать лишнее, как то заклинания слежки. А в последнем Вирсент был профи. И сейчас держал марку агента, а меня – за руку. Ее некромант поймал своей ладонью, не оборачиваясь, и произнес едва слышно:
– Это матрица «Ока поиска». Размножь.
Удивительно, как я различила слова напарника сквозь гул сотен голосов, сливающихся в единый рокот.
В такой ситуации никаких куполов тишины и прочих чар, защищавших от прослушки, не нужно, ибо порой сам себя не слышишь.
Причем произнес Вирсент это, не отрывая взгляда от своих целей, абсолютно уверенный, что я все сделаю верно. Ну не гад ли?!
Меня ожгли сразу и злость, и магия. Только если первая – разум, то вторая – ладонь. Свернутое в шар, размером не больше перепелиного яйца, плетение было строптивым и не желало просто так подчиняться.
Такое удержать-то непросто. А этот темный паразит…
Легко сказать «размножь». Гораздо тяжелее сделать – особенно в толпе, когда чужие чары так и норовят вывернуться из пальцев верткой гадюкой. Да еще и сделать все не глядя. На ощупь.
Мне пришлось максимально сосредоточиться, отрешиться от звуков: шарканья подошв по полу, вздохов, смешков, чьего-то нервного кашля, звона шпор, а главное – голосов, которые, казалось, проникали в мой мозг. А еще не обращать внимания на запахи ладана, пота, пудры, амбре от букета увядающих лилий, который кто-то притащил с собой в храм.
Толпа двигалась, как живое, и не очень умное, но целеустремленное существо. Чужие локти задевали меня, шелковая лента одной из дам, что была рядом, скользнула по моей шее удавом.
И вот в этой круговерти звуков, запахов, ощущений стоило неимоверных усилий, чтобы воссоздать простенькое, в принципе, заклинание удвоения и влить в него свой дар. А потом проделать это же еще раз.
