Вон на передних рядах переговаривались, ожидая начала службы, капитан имперской гвардии и канцлер. Подле последнего сидел младший, ненаследный принц, поодаль главы аристократических родов, кажется, еще кто-то из остроухого посольства… вокруг них были незримый для простых смертных защитный купол и вполне себе зримая охрана.
Месса началась с торжественного пения хора. Священник в золотых одеждах поднял руки, и зазвучали слова молитвы. Я сидела рядом с Вирсентом, время от времени бросая на него взгляды. Он держался стоически, но по напряженному выражению лица и сжатым кулакам было видно, что ему некомфортно.
Стены храма действительно «давили» на него, как он и предупреждал.
Глава 12
В воздухе витал легкий аромат ладана. Он обволакивал, успокаивал, пропитал одежду и волосы, принося кому-то благоговение, кому-то успокоение, а кого-то явно раздражая. Сидевший рядом со мной Вирсент старательно сдерживал чихание и лишь чуть-чуть подкашливал в кулак. Я не без любопытства наблюдала за ним.
В очередной раз кхекнув, брюнет отодвинул полу пиджака и достал из внутреннего нагрудного кармана молитвенник.
«Вот это он подготовился», – промелькнула мысль, и некромант распахнул книжицу. Та оказалась фальшивкой.
Хотя стороннему наблюдателю разница была бы незаметна. Страницы как страницы, строки как строки, только не с псалмами, а с заклятиями.
Я испугалась было, что последнее напарничек решил почитать в храме, но нет. Темный лишь потер пальцем один из столбцов, и буквы как живые зашевелились, собираясь у подушечки рядом с ногтем, точно капля.
А потом некромант словно бы невзначай поднес руку к носу и потер его кончик. Тут же строки заклинания, собранные вместе, впитались в кожу.
Секунда. Вторая и… Нос, начавший было краснеть, вновь приобрел легкую, я бы даже сказала, аристократическую бледность.
Я впервые видела то, как работает чернокнижное непроизносимое заклятие. Раньше о таких я только читала упоминания. Мол, темному магу не всегда обязательно произносить слова силы.
Порой достаточно их зачерпнуть. До этого мига не совсем представляла, как это можно сделать. Думала, фигура речи, иносказание… И вот увидела воочию и изумленно выдохнула.
– Помолчи, пожалуйста, – с досадой процедил некромант.
– Я ни слова не сказала! – произнесла, возмущенно фыркнув.
– Ты слишком громко думаешь. Это раздражает.
Я хотела было ему на это возразить что-то колкое, но, пока придумывала ответ, слово взяли они – хористы.
