Каждое имя будто пульсировало на пергаменте, обрастая подозрениями. Кто же из них…
Стэфан Бруковски. Милый, приятный, болтливый… С вкуснющей стряпней от жены Марты. С очками, которые вечно сползали на кончик носа, когда Стэф склонялся над чертежами. Но… Вдруг его «доброта» – лишь прикрытие?
Норис Вейланд – надутый павлин, считающий себя лучшим во всем. Ну еще бы, родился не с золотой, а с бриллиантовой ложкой во рту и привык, чтобы все давалось легко. А эти его попытки флирта, от которых дергается глаз…
Фоуз Диммит – вечно дерганный, заспанный, с тенями под глазами.
Но отличный артефактор и рунолог. Часто работает над самыми серьезными проектами – это, наверное, все, что я о нем знаю.
Маффир Грот. Пьяница, но безобидный. Вчера от него хоть и не тянуло, как от перегонного куба, однако шкатулку использовал не по назначению, а чтобы укрыться от тещи у приятеля.
Грымза. Не сразу вспомнила ее имя – Марта Ульбрихт. Бухгалтер, которая считает каждый ржавый гвоздь в мастерской, а со словами расстается, как с великой драгоценностью, будто не говорит, а отдает взаймы.
Точно ли у нее в канцелярии сломалась телепортационная шкатулка, или она воспользовалась моей, чтобы отвести подозрения?
Я постучала пальцем по списку и, взяв перо, подвела черту. Кто-то из них – предатель. Только кто именно? И успею ли я вычислить его прежде, чем этот кто-то меня убьет?
Перо выскользнуло из пальцев, оставив кляксу на краю листа. Внезапная мысль ударила как обухом: откуда Вирсент вообще знал, что утечка произошла именно через мою шкатулку? В мастерской их десятки.
Значит…"
"Я резко поднялась, подойдя к окну. Закат разлился по небу кроваво-медовыми волнами, окрашивая крыши в пурпур и расплавленное золото. Последние лучи цеплялись за дымовые трубы, будто не желая уступать ночи. Красота, от которой перехватывало дыхание, – она была выше этого суетного мира с его интригами, заговорами, преступлениями, шпионами и покушениями. Вот только присоединяться к этой небесной выси, воспарив духом, не хотелось.
Потому как обычно если оный поднимается в облака, то отдельно от организма. А я хотела быть в полной телесно-душевной комплектации. А если хочу топтать эту землю, то нужно как можно поскорее испортить тем, кто решил меня сделать козлом, вернее, козой отпущения, и планы, и жизнь, и желательно посмертие! Да, я была той, кто не привык долго держать зла: отомщу и забуду. А потом еще раз отомщу… только сначала подкреплюсь. И злостью, и чем-то более материальным.
