— На днях я подошла и попросила его полететь куда-нибудь отдохнуть, но он сказал, чтобы в ближайшие пару месяцев даже и не мечтала об этом.
— А вы часто с ним куда-то ездите? — интересуюсь я.
— Не особо, — Лена пожимает плечами. — В этом году еще ни разу. Моя зимняя поездка с мамой в Дубаи не в счет, — улыбается она, приобнимая меня за плечи.
При упоминании Виктории Константиновны по телу опять прокатывается дрожь.
Лучше сменить тему и постараться не думать о вчерашнем ужине. Решив после окончания рабочего дня заглянуть к Борису в кабинет и спросить, чем обусловлена такая перемена в его поведении, чувствую, что мне становится капельку легче, но минуты до вечера все равно тянутся мучительно долго.
Я то и дело смотрю на часы на телефоне, а когда занятия заканчиваются и Сергей отвозит меня на работу, то слежу за временем уже на ноутбуке.
Кое-как собравшись с духом, поднимаюсь со своего места и направляюсь в приемную, перебирая в голове слова, которые собираюсь озвучить. Стучусь и, приоткрыв дверь, заглядываю в кабинет Бориса, чувствуя себя так, словно пробежала марафон, а не прошла несколько метров.
— Можно? — спрашиваю, сжимая ладони в кулаки.
— Заходи, — кивает он, и в этот момент телефон на его столе начинает звонить, издавая знакомые звуки.
Взглянув на дисплей, Борис нажимает на “отбой” и поднимает на меня глаза.
Мне сложно начать разговор, но я пришла за ответами, и пока не получу их, никуда не уйду.
— Борис… Борис Александрович, если угодно… — натянуто произношу я, удерживая его ничего не выражающий взгляд.
— Может быть, в ваших… твоих глазах я выгляжу слишком навязчивой… — Сухой шершавый ком забивает горло и мне приходится сглотнуть. — Я пришла, потому что хочу понять… Что происходит между нами? После того, как ты сам меня поцеловал и пригласил на ужин… Я думала, это что-то да значит. Но со вчерашнего дня ты ведешь себя так, будто я всего лишь нежелательная гостья в твоем доме… Поэтому я и пришла… Чтобы попытаться тебя понять и перестать мучиться неизвестностью.
К концу моего бессвязного монолога жесткие черты лица напротив разглаживаются, и в глазах Бориса появляется уже знакомое тепло.
Возможно, потому, что мой голос скачет и вибрирует от едва сдерживаемых эмоций.
— Я никогда не относился к тебе как нежелательной гостье, Сона. И не буду относиться.
Я сжимаю ладони в кулаки. И это все, что он может мне сказать?
Борис выходит из-за стола и, обойдя его, встает напротив. Мое барабанящее сердце с новой силой заходится от его близости.
