— Никаких прогулов, — раздается строгий голос за нашими спинами, отчего мое сердце тут же замирает, а потом пускается вскачь. — Я против.
Перевожу глаза на Бориса и теряюсь, как вчера в ресторане, когда к нам подошла его бывшая жена. Ленин отец выглядит отдохнувшим и свежим. Одет в белую рубашку и темные брюки, словно модель с глянцевой обложки. В отличие от меня. Под моими глазами пролегли черные круги, а вид помятый и невыспавшийся.
— Я же пошутила, пап. Сейчас поедем, — весело отзывается Лена.
— Вот и умница."
"Борис сдержанно кивает мне в знак приветствия, желает нам хорошего дня и направляется в прихожую.
— Пап, — окликает его Лена. — Виталий сказал, что застрял в пробке. Может, подбросишь нас с Соной до универа? Или нам такси вызвать?
Борис поднимает руку и смотрит на часы, после чего быстро кивает.
— Подброшу. А с машиной что?
— Вчера еле завелась, когда я собиралась ехать домой от друзей. Нужно в сервисный центр отогнать.
— Скажу Виталию, он все сделает.
Я смотрю на натянувшуюся ткань рубашки на его груди и снова представляю наш вчерашний ужин, вспоминая, каким расслабленным выглядел Борис, пока не появилась Виктория Константиновна.
Мы выходим с Леной на улицу и направляемся к седану ее отца. Я тяну на себя ручку двери, пытаясь справиться с сердцебиением и охватившим меня волнением. Еще вчера мы были с Борисом вместе, он не сводил с меня заинтересованных глаз, а сейчас словно все откатилось назад. Я это чувствую.
Сорок минут, которые мы едем до университета, Ленин отец не отнимает трубку от уха и с кем-то разговаривает по телефону.
Следит за дорогой чуть прищуренным взглядом, выкуривает сигарету, когда мы попадаем в плотный поток машин, и совсем не обращает на меня внимания. Мне горько и обидно, но еще сильнее от того, что я ни с кем не могу поделиться своими переживаниями. И совершенно не понимаю, чем заслужила это безразличие.
— Спасибо пап, — Лена чмокает отца в щеку и, выскочив на улицу, ждет, когда я покину салон.
— Спасибо, — тоже благодарю Бориса, вдохнув в себя его парфюм, от которого теперь без ума.
Ленин отец сдержанно кивает и, едва я закрываю за собой дверь, его седан уносится прочь. Не знаю, почему, но ощущаю себя так, словно между нами ничего и никогда не было. Внутри жжет с такой силой, что на глаза наворачиваются слезы.
— Папа всегда так много работает… — говорит Лена грустным голосом и смотрит на отъезжающую от нас машину.
