Ведь если она хотя бы на секунду допустит мысль о том, что отношения между мной и Соной — обоюдное желание двух взрослых людей, перед ней встанет задача посерьезнее. Например, необходимость принять право дочери на самостоятельность и избавление от собственных страхов. Презирать кого-то всегда проще, чем понять.
— Можете начинать говорить, — отрывисто бросает Ирина. — Извините, но я устала после смены и хочу поскорее попасть домой.
Я с новым вниманием оглядываю ее лицо: уголки губ, опущенные вниз, запавшие от недосыпа глаза.
Имею ли я право осуждать ее за то, что видит мир так, как ей удобно? Скорее всего, не имею. Ее жизнь сильно отличается от моей, и дело не только в материальном достатке. В женщине напротив, моей, по сути, ровеснице, чувствуется бесконечная усталость и скованность стереотипами. И, скорее всего, у нее уже долгое время никого нет. Откуда здесь взяться пониманию того, что происходит между мной и Соной?
— Я привык говорить напрямую, поэтому едва ли смогу быть достаточно деликатным, как вы этого ждете.
Что бы вы ни думали о моих отношениях с Соной, особенно с учетом того, как вам их преподнесли, вы ошибаетесь. Для меня Сона — особенная девушка, иначе я бы здесь не сидел. Моя дочь, которую я тоже очень люблю, ровесница вашей, и я догадываюсь, что вы можете чувствовать.
— Вот именно, — обвинительно вставляет женщина. — Ваша Лена — ровесница моей Соны, поэтому я не понимаю, как вы могли… Я отпустила дочь в Москву, думая, что с родителями подруги она будет под присмотром… Я понятия не имела, что вы.
..
— И вы сделали абсолютно правильно. Соне удалось поступить в МГУ, что уже является поводом для гордости. Или вы рассматривали вариант не позволить ей получить образование в одном из лучших университетов страны ради возможности привязать к себе?
Глаза Ирины вспыхивают возмущением, на бесцветных щеках проступает румянец. Такая реакция понятна, ведь именно это она и делает сейчас. Вынуждает дочь перевестись в провинциальный вуз ради собственного спокойствия.
— Разумеется, я бы никогда этого не сделала.
Решение о переезде в Москву было нашим обоюдным.
— Значит, я не так понял смысл фразы «я ее отпустила». Прозвучало так, будто решение принимали только вы.
Поджав губы, мать Соны тянется к чаю, который не собиралась пить. Мне, наконец, удалось пошатнуть глухую стену ее обороны.
— Ирина, скажу вам прямо: я приехал за Соной и без нее уезжать не планирую. И не только потому, что у меня есть к ней чувства. Так же я беспокоюсь за ее будущее.
