Здесь ей нечего делать. В этом городе, в этом средней руки университете...
— Это не вам решать, — дрожащим голосом перебивает Ирина, сжав пальцы в кулаки. — Решение о возвращении Сона приняла сама. Я ее не заставляла!
— После того, как вас увезли в больницу. И после того, как вы на эмоциях сказали ей, что она больше вам не дочь.
Возможно, я перегибаю палку с прямолинейностью: лицо матери Соны покрывается бурыми пятнами, тонкие ноздри трепещут.
— Вы не имеете право судить о моих отношениях с дочерью, — гневно чеканит она.
— Ее отец давно умер, и я растила ее одна…
— Да, я слышал об этом. И приношу свои соболезнования. Вы красивая женщина, Ирина. Странно, что за это время у вас никто не появился.
— Мать не всегда может позволить ту же свободу, что и отец, Борис Александрович, — в голосе женщины отчетливо слышны упрек и горечь. — Каково было бы Соне при мысли, что я вступила в новые отношения, предав память ее отца? Думаете, легко ребенку такое принять?
— Вполне возможно, что непросто. Но это не означает, что нужно ставить на себе крест.
Дети имеют свойство становиться взрослыми, а после этого родителям нужно как-то продолжать жить дальше. Вы спрашивали у Соны, нужна ли ей такая жертва? Уверен, знай она, что речь идет о вашем счастье, то нашла бы в себе силы принять новость о новом мужчине.
— Это на словах хорошо рассуждать, — тихо говорит Ирина, уставившись в ободок чашки.
Здесь я с ней согласен. Рассуждать о том, что она сделала не так, гораздо проще, чем оценить собственные промахи. Еще недавно я и сам не хотел отпускать Лену в Адлер.
Но еще я слишком эгоистичен, чтобы отказываться от собственного счастья во имя кого бы то ни было. И как видно не зря. Я, по крайней мере, не считаю, что кто-то обязан возместить ущерб, причиненный себе добровольно.
— Я вчера заходил к вам домой. Сона здесь не счастлива. Она очень любит вас, но любви и привязанности к матери в ее возрасте больше не достаточно. Не обесценивайте ее чувства и ее выбор. Ни к чему хорошему это не приведет.
Ирина вскидывает глаза.
Сейчас них почти нет гнева — больше растерянность."
"— Откуда вам знать, что через месяц она не встретит своего ровесника и так же не влюбится? Ей всего девятнадцать. В этом возрасте чувства непостоянны.
— Гарантий у меня конечно нет. Как и у вас нет гарантий, что вы не сделаете свою дочь несчастной до конца жизни. Единственный способ избежать чувства вины в будущем — это позволить ей самой принимать решения. Даже, если кажется, что она совершает ошибку.
