Грудь взрывается болью, когда я думаю о том, что она пережила, пока я не приходила в себя.
— Сколько я была без сознания?
Вдох-выдох, но легче не становится. Я ведь обещала маме, что со мной ничего не случится, и я буду аккуратна.
— Почти десять дней, — говорит врач.
Боже, как много... Бедная моя мамочка.
Голова ещё туго соображает, мысли мелькают одна за другой, я не успеваю за них ухватиться.
— А Лена?.. Что с Леной? — накрывает новой волной ужаса. — Мы ведь были с ней в тот момент вместе… — приборы, к которым я подключена, начинаю громко пищать.
— Ну зачем же так волноваться, с вашей подругой все хорошо. Ее уже выписали домой, — успокаивает меня врач. — И вас скоро поставим на ноги.
Вокруг царит чистота, людей в палате становится меньше. Я чувствую облегчение и прикрываю ненадолго глаза, пытаясь справиться с эмоциями и взять их под контроль. С Леной все в порядке, я пришла в сознание и не буду овощем, врач дает положительные прогнозы. Со всем остальным понемногу справлюсь.
Врач выходит из палаты, и я опять закрываю глаза, погружаясь в тишину. Но ненадолго. Слышу, как открывается дверь. Даже не видя, кто зашел, я чувствуя его присутствие. Потому что он снился мне все время, пока я была в том темном и страшном лесу.
Борис выглядит сильно уставшим, под глазами пролегли черные круги. Он подходит ко мне и касается моих пальцев, отчего я испытываю внутренний подъем, что он здесь, и я ему не безразлична.
Кажется, мне вкололи какое-то лекарство, потому что мои запасы энергии равняются нулю, и я чувствую, что вот-вот снова закрою глаза и засну.
Любое действие стоит мне неимоверных усилий. Но из последних сил я пытаюсь удержать зеленый взгляд напротив, от которого ощущаю теплое покалывание на коже."
"— Мне снился сон, что я бродила по темной чаще леса и не могла из нее выйти. Но ты меня постоянно звал… — мой голос все такой же тихий, горло саднит, но это все мелочи, когда Борис находится рядом и смотрит на меня такими глазами, что сердце сжимается в груди.
— Это было ужасно… — признаюсь я.
Между нами повисает недолгое молчание, нажим пальцев на моей ладони становится сильнее. На переносице появляется залом, которого раньше я не замечала.
— Это был вещий сон, малыш. Я каждый день звал тебя и просил проснуться.
В голове снова начинает шуметь от его слов. Я не сразу понимаю, что плачу, лишь когда Борис проводит большим пальцем по моей щеке, вытирая доказательство моей слабости.
