Но как тот волк, которого сколько ни корми, всегда смотрела в окно. И дождалась. Реверт вернулся. А Алексей сорвался.
Вера закрыла глаза и подняла руку, не желая это больше слушать.
— Надеюсь, он с радостью со мной разведётся. И наконец, сделает тебе предложение. Ну а ты… ты будешь ему лучшей женой, чем я. Поздравляю! С беременностью.
Она вышла из палаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
Руки тряслись. В горле комом стояли Зойкины слова.
Ты позволяла себя любить…
— А что, твою мать, я должна была делать? — глядя в машине в зеркало, вытирала она слёзы.
— Конечно, позволяла. А ещё исправно сосала его чёртов член. Тоже старательно, на пятёрку. Потому что, да, хотела, чтобы ему было хорошо со мной.
И пекла пирожки с печенью по рецепту его мамаши. И готовила жаркое в сметане в горшочках, которое он любил.
Я даже забила чёртову татуировку. Там, конечно, ещё можно при желании прочитать «Марк», но только если видел, как она выглядела раньше. А Алексей видел. И сними я хоть лоскут кожи с мясом, он бы всё равно видел его имя.
Да, я позволяла, но и он меня использовал. Уверена, каждый раз, когда засовывал в меня член, мысленно он говорил: «Смотри, Реверт, я ебу твою бабу. Кричи громче, милая, бейся сильнее в экстазе. Ей было так же хорошо с тобой, как со мной?»
Но конечно, это же я во всём виновата.
Она набрала номер дрожащей рукой.
— Алло! Ян? Это Вера. Вы там что-то говорили на счёт моего развода…
— Мама, ни о чём меня не спрашивай, — взвинченная до предела зашла Вера домой.
Но маме, конечно, было всё равно о чём её просят.
— Ты была у Зойки в больнице?
— Я встречалась с адвокатом и написала заявление на развод.
— Она в порядке? Как она себя чувствует?
— Мама ты меня слышала? — скинула Вера сапоги. — А где Ванька? Сына! Зайка! — крикнула она, открыв дверь комнаты.
Он подскочил с пола, счастливый, довольный.
— Бабуфка купила мне мотоцикл, — подбежал он к Вере, показывая игрушку.
— Прекрасно! Очень рада за тебя.
И мотоцикл отличный. Одевайся. Сходим с тобой в парикмахерскую. Я договорилась с тётей Олей, она тебя подстрижёт.
— Тебе не кажется, что ты торопишься? — зашла на кухню мама, где Вера, пока Ванька одевался, глотала холодный чай, на ходу запивая им мятный пряник.
Вестлинг, конечно, пригласил её в ресторан — не на улице же разговаривать — но там с Верой случилось то, что с ней случалось один раз в жизни — у неё пропал аппетит.
