Люди, которых он не знал, и люди, о которых только думал, что знает. Всё изменилось не только для него. И чем сильнее он погружался в жизнь здесь, тем острее это чувствовал.
— А ты как думаешь, откуда у меня деньги, на которые я подняла бизнес?
— Никак не думаю, — честно признался Марк. — Но с радостью тебя послушаю.
— Соскучился? По нашей скучной провинциальной жизни? — усмехнулась Зойка.
Нет, покачал головой Марк.
Не хотелось ему снова всё это вспоминать: что было у него детство, мама, отец, младшая сестра, друзья, девочка, что вызывала в нём столько эмоций — он едва понимал, что с ним происходит.
Девочка, в которую в ту самую первую встречу, когда в чужой школе ввалил за неё Измайлову, он влюбился раз и навсегда. Бойкая, отчаянная, бесстрашная девочка, по которой он до сих пор сходил с ума…
— Так и где муж? — спросил Марк.
— В общем, это долгая история, и не самая интересная, скажу тебе честно, — повернулась Зойка, поправила подушку и легла. — Дядька он был хороший, но, как любовник… ну так себе, пусть земля ему будет пухом.
— Ясно, Зоя, ясно: потрахивал тебя Измайлов и в пору твоего замужества. Ничего у вас с ним не закончилось, — встал Марк. Засунув руки в карманы, пошёл к окну. — А муж умер от чего?
— Погиб. В аварии, — не стала она возражать на счёт «потрахивал».
Марк понимающе кивнул.
— Соболезную. Говоришь, богатый был человек? — смотрел он на тусклое солнце, что с трудом пробивалось сквозь осеннюю хмарь. Похоже сегодня весь день будет утро.
— Не сказать, чтобы богатый, но накопления кое-какие были, — рассказывала Зойка, хотя ненужную ему часть как они познакомились, как тот ухаживал и прочее бла-бла-бла, думая о своём, Марк пропустил.
— Нервов мне, конечно, родственнички Холмогорова помотали после его смерти, и в суд подавали, и брак требовали признать фиктивным, но я ничего, отстояла всё. Ну и стала сама делать бизнес.
Холмогоров, Холмогоров… Где же он слышал эту фамилию? Не в новостях.
Совсем недавно.
— А чем он занимался? — развернулся Марк.
— На твоего отца работал, — пожала Зойка плечами.
— Точно. Бухгалтером, — вспомнил Марк, где видел и его фамилию, и его размашистую подпись — в счетах, по которым у Стеллы были вопросы.
Чёрт! Этот город был даже меньше, чем он думал. Намного меньше, чем ему казалось. И с каждым днём всё больше сужался, как осадное кольцо.
— А погиб давно? — нахмурился Марк, припоминая, что счета были старые.
— Семь лет назад.
— Подожди, — оттолкнулся он от подоконника.
