Ребята в бахилах и белых одноразовых костюмах рыскали по просторному подвальному помещению и выискивали все улики, что могли пролить свет на исчезновение нашего Преобразователя, как мы назвали этого ублюдка. Судмедэксперт поочередно наклонялся над каждой из трех девушек и записывал на диктофон предположительное время и причины смерти каждой из них. Правда, не знаю, как в том месиве можно было что-то рассмотреть. Но стоило сделать шаг, как меня тут же вывернуло. Хорошо, что хоть успела отойти в угол. Я придерживала волосы, пока меня выворачивало наизнанку.
Тут же перед моим носом появился белоснежный платок с инициалами «К. И.». Приняв его с благодарностью, я вытерла губы, а затем выпрямилась и поймала на себе осуждающий взгляд наставника.— Я же говорил, что тебе не следовало сюда приходить, — и он покачал головой.— Не ворчи. Лучше пусть меня вывернет пару раз, чем я буду бояться смотреть страху в лицо.Константин удостоверился, что я перестала выплевывать содержимое собственного желудка, и пошел осматривать тела погибших девушек.
А я стояла и не мешала спецам работать и расставлять маркеры с цифрами.Где-то в глубине души я надеялась, что перед глазами возникнет образ того ублюдка, но, увы… Чем больше я рассматривала его новую лабораторию с огромным металлическим столом, больше похожим на патологоанатомический, шкафчики и три клетки, в которых держали девушек, тем больше во мне возникало чувство гадливости. Погрузившись в себя, я даже не заметила, как подошла к одной из клеток, уставившись на ведро в углу и матрас с грязной простыней.
Я помнила, как корчилась на таком же матрасе и выла от страха. Как мое сердце заходилось в бешеном ритме от осознания того, что я попала в руки маньяка, чокнутого ученого, который решил поиграть в Бога. Я смотрела, как передо мной этот мерзавец препарировал живую девушку и что-то ей вводил, как менял растворы капельниц, добавляя туда вещества, известные только ему одному. Как он внедрял что-то под женскую кожу и смотрел, как такая же пленница, как я, горела в агонии, привязанная к операционному столу.
Как несчастная содрогалась, но не умирала, а ее мучитель радовался, как безумец, пританцовывая на одном месте.А я... Я тогда в ужасе вжалась в угол своей камеры и тихо молилась, чтобы меня успели спасти. Но никто не пришел.А когда я уже совсем отчаялась, нас нашли. С тех пор минул год, который меня изменил окончательно и бесповоротно.— Лия, — я почувствовала теплую руку наставника на собственном плече.
