В конце концов, постродовой синдром официально бывает только у женщин, а мужчины по большей части лишены этого, за очень редким исключением. Хотя по идее ребенок, появившийся на свет, должен оказывать одинаковое влияние на обоих родителей. Или я чего-то не понимаю, потому что сама еще не познала счастья материнства? Спустя три года я могу честно признаться, что мой бывший муж не так тяжело пережил утрату нерожденного малыша, которого даже не держал на руках. В то время я едва ли собрала себя по частям. Более того, в тот страшный период для нашей семьи он посчитал нужным отправиться в длительную командировку, когда я лежала в больнице и пыталась убедить себя, что еще молода, что у нас непременно будут еще дети.
Тогда я думала, что каждый справляется с горем по-своему. Но ведь оно было общим. Почему мы не были вместе? Почему переживали его по отдельности, если, конечно, муж вообще это делал.— Гадство! — мелькнула мысль в моей голове.Почему именно сегодня я решила вспомнить чертового предателя? А ведь я когда-то поклялась себе, что никогда не вспомню о нем.
Я не хочу его видеть и даже знать, женился ли он вновь, есть у него ребенок.Боль полоснула по сердцу. А ведь в то время, когда меня безжалостно превращали в монстра, он нежился в постели с нашей секретаршей Марго, которую лично и нанял на место пожилой Антонины Аркадьевны, стоило только ему приехать из той командировки.А я, поглощённая горем, даже ничего не подозревала. Да что там? Ведь я узнала о том, что у мужа сменилась секретарша только спустя два месяца, как вернулась в кампанию на должность переводчика.
Какая же я слепая дура!Скорее всего, тот незнакомец, лицо которого я не успела рассмотреть, навеял мысли об этом предателе. Быстро приняв душ, я приказала себе престать вспоминать прошлое. Это ни к чему не приведет и только делает хуже. В любом случае мы принадлежим разным мирам. Он — человек, предавший меня, а я — драконица, воспарившая в небо и желающая жить дальше.Я засыпала с тяжелым сердцем, желая провалиться в царство Морфея без сновидений.
Но, увы, не получилось.— Иди ко мне, Амалия. Должна же ты на что-то сгодиться, — ехидства в голосе моего мучителя не занимать, когда он, привязав меня к металлическому столу кожаными ремнями, вставил капельницу в одну руку, а в другую начал вводить экспериментальный препарат.Боль, сковавшая все тело, не давала даже вдохнуть, я изогнулась бы всем телом, если бы путы позволили это сделать.
