- Что на этот раз?
- Он звонил. Был в кашу.
- Угрожал?
Запоздало начинаю сомневаться в правильности своего решения ввести его в курс дела. Оно мерзкое, но, блядь, крайне деликатное. Паша мало, чем сможет помочь.
Выпиваю. Смолю до тошноты. Думаю.
- Что от меня требуется, Адам?
- Сукин сын во невминозе. Может начать дичь творить.
- Его ведут и слушают.
- Усилить. Возобновить прослушку телефона моей жены.
Павел, внимательно слушая, кивает.
- Если она снова захочет родителей навестить?
- Буду решать по ситуации.
Наливаю ещё, протягиваю ему бокал. Выпивает, сильно морщится.
- Это всё? Будут ещё какие-то указания?
- Всё. Оставайся здесь ночевать.
- Если не против, пусть Андрей увезет, - качает головой, - Завтра утром летучка.
- Пусть увезёт, - разрешаю я и, выпроводив его, направляюсь в качалку.
Алкоголь лишь добавил жару. Потребность крушить и убивать никуда не делась и, прямо сейчас заходит на новый виток.
Скинув футболку и натянув боксерские перчатки, атакую грушу. Нападаю до рези в боку и боли во всех мышцах, колочу её, пока не начинаю задыхаться и пару раз не промахиваюсь.
На исходе сил и внутреннем опустошении останавливаю раскачивающийся снаряд руками.
Упав спиной на стену, слизываю капли пота с губ и зубами срываю перчатки.
- Что стряслось? - вдруг совсем рядом раздается голос Яна.
- Блядь! - вздрагиваю я, - Ты как здесь? Пашка слил?
- Да. Что происходит, Адам? Ярослава Лене звонила.
Сложив руки на груди, он встает напротив меня. В глазах явная озабоченность.
- Надо перезвонить.
У меня телефон выключен и вообще... хрен знает где.
- Рассказывай.
- Турок, тварь, звонил. Сказал, что мать нашу... тогда... это он....
- Что он?...
Понял уже. Лицо стремительно бледнеет, но уже через мгновение покрывается бордовыми пятнами.
- Изнасиловал, - проговариваю тихо, чувствуя, как шерсть на загривке дыбом встает.
Брат, вонзив в меня пустой мертвый взгляд, застывает. Жуткое зрелище.
- Ян.... проверить информацию надо. Если подтвердится, я ему сам кишки выпущу.
Молчим оба с минуту. От него фонит агрессией, но я знаю, что он, за редким исключением, умеет управлять ею.
- Почему отец этого не знал? - спрашивает наконец.
Этот вопрос меня тоже интересует. Наша мать не могла не узнать его. И если узнала - не рассказать об этом отцу тоже не могла.
- Я не знаю. Мутно всё.
- Когда ты с ней последний раз разговаривал?
Подняв брошенные мной на пол перчатки, вешает их на крюк. Затем, запустив пальцы в волосы, сгребает их в кулак.
