Я вспыхиваю негодованием, как всякий раз, когда дело касается оскорбления моих родных, но, не найдя, чем возразить, просто отворачиваюсь к окну.
Глядя на сверкающий ночными огнями город вдалеке, который мы обходим стороной, пытаюсь погасить разгорающийся в груди пожар. Я не хочу делать выбор. Не хочу! И не хочу перестать любить своих родителей!
- Это Лена спасла Яна, когда на него было совершено покушение.
Он не говорит, кто организовал это покушение, потому что и так ясно. Мой брат.
Затаив дыхание, я слушаю.
- В него стреляли, и он чуть было не утонул, когда пытался скрыться от убийц.
Мое сердце рвется из груди, потому что меня топит состраданием и чувством нестерпимого стыда.
- Она вытащила его из воды?
- Да. Из реки, - рассказывает Литовский, - Он едва не захлебнулся к тому моменту, когда она нашла его.
- Почему же тогда она была пленницей?
- Попала под программу защиты свидетелей, - отвечает с полуулыбкой.
- Это как?
- Ей грозила опасность за то, что она спасла Яна.
- То есть... её никто не насиловал?.
..
- То, что было между ними, останется между ними, и нас с тобой не касается. Если когда-нибудь Лена захочет рассказать тебе, она расскажет.
Сдержанно выдохнув, я киваю. Несмотря на твердый тон, которым это было сказано, мне понравился ответ Адама. Он будто не предполагает расторжения нашего брака при первой же возможности.
Почему мне самой от этого приятно, я не знаю. Хотя, нет - знаю.
Немного расслабившись, я снова откидываюсь на спинку сидения и, чуть опустив веки, поглядываю на то, как муж, всё же приняв входящий, негромко разговаривает по телефону о делах.
И чем дольше смотрю, тем отчетливее понимаю, что пропадаю. Влюбляюсь.
В Литовского, чью фамилию проклинали в нашем доме, сколько я себя помню.
Боже.
И второго брака, настоящего, мне на самом деле не хочется. Кошмар, да?...
Словно прочитав мои мысли, он находит рукой мое колено и ощутимо сжимает его. Мое тело тут же отзывается сладким спазмом внизу живота. Ему пофиг на фамилию.
Едва машины въезжают во двор и останавливаются у ворот в гаражи, я выскакиваю наружу и устремляюсь в сторону дома.
Адам догоняет у самой двери.
Заходим вместе, а уже в следующее мгновение его ладонь сжимает мою поясницу, а губы прижимаются к моим.
Я трясусь от недавнего открытия и стократ усиленного моими чувствами разгорающегося желания. Поднявшись на носочки и обвив руками крепкую шею, я целуюсь со всей самоотдачей.
Кто-то проходит мимо прихожей и тут же исчезает. Наверное, Иван - все фоном.
