Твою мать, как мне нравится!...
- Я не смогу остановиться, - предупреждает Адам, войдя до конца.
- Не надо.
Я помню только первые три толчка. Потом захлестывают ощущения. Нестерпимый жар и разгоняющие кайф по телу удары в глубину.
- Ещё!... Ещё-ещё! - повторяю как молитву.
Жмурюсь, боясь ослепнуть от вспышек перед глазами и, забыв о стыдливости, кричу в голос, когда меня сносит волной оргазма.
Глава 24
Адам
Ярослава, свернувшись калачиком, спит как сурок. Теплое размеренное дыхание приятно касается кожи плеча.
Спать в своей постели с кем-то непривычно, но мне нравится, как и всё, что с ней связано. Секс, запах, вкус и даже вредность и неуёмная тяга к болтовне.
Я же заснуть не могу. Лежа, на спине, пялюсь в темноту и ломаю голову на тем, что задумал мой ублюдочный тесть. Наши парни, курсируя между базами, сегодня хвост засекли. Данные, переданные нашим человеком из окружения Турка подтверждают, что старая крыса снова что-то замышляет.
Дать жесткую ответку мы не можем - связаны руки. Слить вышестоящим стремно - нет веского повода.
Ян предлагает встретиться с ним тет-а-тет и поговорить начистоту. Растолковать старому хрычу, что он никто и положение свое просрал в тот момент, когда сына благословил на охоту на Лютых. А так же объяснить, чем чреваты его даже самые мелкие пакости.
Наверное, так и придется сделать, но следует прикинуть, как предотвратить попытку Турчатова вывернуть ситуацию в глазах Ярославы против меня. Это обстоятельство нёмало тревожит.
Вдруг, глухо вскрикнув, она подскакивает на месте.
Шумно затянувшись воздухом, начинает всхлипывать.
- Яра?...
- Адам! - шепчет испуганно.
- Что случилось?"
"Поворачиваюсь набок и касаюсь её руки. Она сильно вздрагивает.
- Темно, я ничего не вижу!
Дрожит вся, в одеяло кутается, будто замерзла.
- Ты чего, Ясь?...
Двигаюсь к ней ближе, обнимаю и укладываю на подушку. Она прижимается, обвивает руками шею и не отпускает.
- Кошмар приснился?
- Нет.... Я проснулась, а тут темно. Я темноты боюсь.
- Серьёзно? Погоди.
..
Перекатившись на край матраса, нажимаю на клавишу подсветки кровати. По полу тут же расползается мутный голубоватый свет.
- Нормально?
Часто хлопая ресницами, глубоко дышит. Кивает.
Я ложусь рядом и тяну её безвольное, парализованное страхом, тело на себя. Уткнувшись лицом в мою грудь, тут же затихает. Постепенно успокаивается и расслабляется.
- Мне всегда кажется, что в ней тени-призраки живут. Я её с детства боюсь.
- Никто в ней не живет.
- Я знаю!...
