- Больше не о чем спросить? Это единственное, что тебя интересует, Яра?
- Я приму, Адам!... Мы же почти развелись, и ты не обязан был хранить мне верность...
- Я никого не трахал, - перебивает он.
Застыв, какое-то время пялюсь на дорогу через лобовое стекло. Он так легко сказал эти слова, что они слишком сильно похожи на правду.
- Что, совсем никого?...
- Не до этого было, - буркает, включая поворотник и ловко входя в поворот, - Думаешь, мне больше заняться нечем было?
Безмолвно глотая слёзы, я молчу до самого дома.
Только когда внедорожник въезжает на территорию и останавливается у входа, я поворачиваюсь к Литовскому всем корпусом и тихо спрашиваю:
- Адам, ты точно уверен, что не хочешь со мной разводиться?
- На сто процентов. А ты?...
- Я бы, наверное, умерла, если бы мы развелись.
Хмыкнув, он широко улыбается и выходит из машины. Обходит её перед капотом и открывает дверь для меня.
- Считай, я спас тебя от смерти.
Дурак. Вижу же, что у самого внутри всё горит, но продолжает прятать слабость за хмурым видом и шутками.
- А Ян? Ян меня сможет простить?
Мы поднимаемся на террасу и останавливаемся у входа в дом.
- При чём тут он?
- Я обвинила вас обоих. Он, наверное, очень зол.
- Во-первых, Яра, он, как брат, примет любое моё решение и будет уважать тебя, потому что ты мой выбор. Во-вторых, он сам хотел поговорить с тобой и настаивал, чтобы ты узнала правду о... нашей матери.
- Ты не послушал его?
- Нет.
- А Лена не послушала тебя?
- Выходит, из нас четверых она самая умная.
Глава 56
Ярослава
В комнате темно, но неплотно закрытые жалюзи пропускают яркие полоски утреннего света и разбавляют сумрак. Шторм в моей душе улёгся, наступил штиль, и только сейчас я понимаю, как мне не хватало этого дома и его атмосферы в течение месяца.
Насколько тепло и комфортно мне всегда было здесь, настолько холодно и неуютно - в доме родителей."
"Адам спит, лёжа на спине и закинув одну руку за голову. Его излюбленная поза. Он уснул под утро, а я так и не смогла - пережитое за день и позже блокирует усталость, а в крови все ещё бродит адреналин.
Даже несмотря на то, что сердце бьется ровно и ритмично.
Повернувшись набок, я любуюсь. Его грудь мерно вздымается, глазные яблоки в покое. Пусть спит.
Придвинувшись ближе, прижимаюсь лбом к плечу. Закрываю глаза и считаю собственный пульс.
Чем больше думаю о нас, вспоминаю всё, что Литовский сам делал со мной ночью и заставлял делать меня, тем неистовее он становится.
