- Ты чё здесь делаешь, дура?
Встречаюсь взглядом с перепуганным Иваном.
- Живу.
- Здесь?! - уточняет, - нахрена?!
- Меня Иван сюда поселил.
Обернувшись, Литовский расстреливает его глазами. Представляю, как сейчас страшно бедолаге. Заикаясь, он пытается что-то объяснить, а Лютый просто смотрит и молчит, и тогда суслик не выдерживает и позорно сбегает.
Мы остаемся вдвоём.
- Собери свои вещи и перенеси их в другую комнату.
- В какую?
- В любую! - давит голосом, - Свободную.
- Ладно.
- Это что такое?! - переворачивает телефон экраном ко мне.
От страха и волнения мое горло деревенеет. Не уверена, что не пропал голос.
- С-список....
- Решила зубочисткой в меня потыкать? Мозгов вообще нет?
- Это вещи первой необходимости...
- Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное - я за себя не отвечаю.
Выходит, не потрудившись закрыть за собой дверь, а я мысленно бросаю в его спину топор.
Идиот. Даже зубочисткой можно убить, если знать, как.
Глава 6
Ярослава
Мне страшно. Ужас держит за горло ледяной рукой.
Руки и ноги неподъемные, тела своего вообще не чувствую и разумом отчетливо понимаю, что это всего лишь сон.
Один из сотни, что мне приснились раньше.
Меня снова дерут собаки. Я не ощущаю боли, но вижу кровь и чувствую её запах. Эти воспоминания живут со мной с детства.
Я кричу во всё горло, но из него ожидаемо не выходит ни звука. А собаки не унимаются, повалив меня на землю, жадно рвут плоть.
Просыпаюсь, когда легкие скукоживаются от недостатка кислорода, и я начинаю задыхаться. Хватаю воздух открытым ртом и отбрасываю одеяло в сторону.
Руками быстро-быстро ощупываю свои ноги и, найдя шрамы на лодыжке, успокаиваюсь.
Боже. Ротвейлеры не снились мне уже больше года. Ни одного кошмара даже после смерти Марата, и я надеялась что они навсегда перестали мучить меня. Но нет....
Вернулся ещё один детский страх.
Он родился, когда однажды на заднем дворе нашего дома на меня напал ротвейлер брата. У них как раз шли занятия - Марат учил своего пса атаковать человека. Я выбежала на газон очень не вовремя.
Собака схватила меня за ногу и протащила через весь задний двор. Прокусила ногу до кости, а потом нацелилась на горло, но подоспевший брат успел оттащить её. Я помню каждое мгновение, несмотря на то, что мне было всего семь.
Раны зашивали, но с обеих сторон щиколотки всё равно остались глубокие вмятины.
С тех пор у меня развилась кинофобия - патологическая боязнь всего, что связано с собаками. И все мои ночные кошмары связаны именно с ними.
