Прямехонько в переносицу. Нерун ныне староста.
Млада нарочито громко захлопотала у стола, боясь, что имя отца Мируты расстроит дочь. Однако девушка лишь пожала плечами:
— Ну, значит, ему передам. Да и сороку проверить надобно, а то мало ли…
Не услышав в ее голосе ни боли, ни досады, мать успокоилась, а Стояна, все это время сидевшая молча, осмелела и влезла в разговор:
— Поди, узнает староста, кем Лесана стала, локти себе сгрызет, такую сноху проворонил… — она хотела добавить что-то еще, но под грозным взглядом отца осеклась и покраснела.
— Да ну их, — отмахнулась обережница и повернулась к матери. — Я бы в баню сходила.
— Иди, иди, отец затопил, — вновь засуетилась Млада и полезла в сундук за чистыми холстинами и одежой.
Отец тем временем тоже встал и с привычной властностью в голосе заговорил:
— Намоешься как, переодевайся. В порты, гляди, не рядись, чай не парень. А голову-то покрывалом укрой. Оно, конечно, не мужняя ты, да только без косы и вовсе срам. За полдень к Неруну пойдем. Только, недолго плескайся, негоже старосту от дел отвлекать.
Под этими словами Лесана будто окаменела. Медленно поднялась из-за стола и прожгла родителя взглядом, в котором не было ни девичьей робости, ни дочерней покорности. Тяжелым был этот взгляд. Мужским. Юрдон под ним как-то сжался, упал обратно на скамью и побледнел. А дочь сухо проговорила:
— Это тебе он староста. Мне никто. Надо мной только Глава Цитадели власть имеет. Вот к нему я на поклон хожу, когда надобно. А к Неруну твоему шага не сделаю. Чтоб, когда из бани вернусь — тут вот сидел и ждал.
Да передай: ежели узнаю, что сорока сгибла, а новой он не озаботился — за бороду на сосне подвешу.
С этими словами Лесана развернулась и направилась прочь из избы, однако у двери замерла и, не поворачивая головы промолвила:
— И одежу я ношу ту, какая мне по уложению Цитадели означена. А, ежели стыдишься, что дочь в портах да без косы — так к вечеру меня здесь не будет.
С этими словами она вышла, мягко прикрыв за собой дверь.
— Пойди, отнеси сестре, — прошептала мать, кивая Стояне на позабытые Лесаной холстины.
Девка испуганно посмотрела на отца, на затаившегося в углу и пытавшегося слиться со стеной Руську и кинулась вон.
Млада же, когда дочь скрылась из виду, растеряно опустилась на лавку рядом с мужем:
— Ты уж поласковее с ней, Юрдон… Не девка она более. Ратоборец. Гляди уж, кабы не осерчала на нас.
***
Староста корчевал с сыновьями лес, освобождая землю под пашню, а заодно готовя бревна для нового дома.
