Оставалось дождаться, когда закончится распутица, уляжется снег да установится санный путь.
На Клесха радокшане не обратили внимания. Колдун и колдун. Мало ли их? О том, что в городишко их захолустный прибыл воевода Цитадели, никто не догадался. И наместник Крепости тому порадовался. Прошел в избу, поздоровался с воем из тройки, единственным, кто оказался на месте. Стрежень был постарше Клесха, но они учились вместе, поэтому принял сторожевик гостя по-братски, хлопал по спине, тряс за плечи.
— Который день ждем, когда припожалуешь. Посадник-то все глаза на дорогу проглядел, как девка сосватанная, — посмеивался ратоборец.
— Беспокоится? — спросил Клесх, снимая перевязь.
— А то! Чай десятину оттяпали. Которую уж седмицу ходит зеленый от жадности.
— Зеленый? Знать не все отдал… — задумчиво протянул гость.
— Отчего же? — удивился собеседник. — Добра изрядно от него привезли, на нескольких телегах.
— Коли отдал бы в достатке, был бы зол.
А раз не зол, значит, что-то утаил, — заметил Клесх, умываясь в углу. — Скажи, чтобы баню затопили. Да пока не извещай, что Глава прибыл. Осмотреться хочу.
— Ну, осматривайся, осматривайся… Я нынче по окрестным весям уезжаю. Волколаки у нас тут кружат, спасу нет. Вчера только ввечеру приехал, а нынче снова отправляюсь.
— Мира в пути.
— Мира… — вздохнул обережник.
…Весь следующий день Клесх слонялся по городу, зашел на торг, послушал, о чем болтают люди, купил Дарине бусы, держа в памяти то, что жена осталась только со сменой рубах, какие уж там украшения.
Взял лент для Клены. Подумал и добавил к ним еще серьги. Девушка все-таки. На выданье почти… Приданого, правда, нет, но так ведь и жениха пока тоже. Вот появится и видно будет.
Он ходил, как всякий проезжий колдун, и люди, введенные в заблуждение поношенным плащом, скрывающим пояс, почти не обращали на перехожего странника внимания.
Но цену драли. Знали — у обережников в карманах пусто не бывает. Клесх платил, не торгуясь. Своим деньгам он счета не вел, на что их тратить, придумать не мог, поэтому расставался без всякой жалости. А главное — услышал много чего.
Простой люд на десятину не роптал. Купцы и ремесленники, кто побогаче, бухтели недовольно, но не все, а, видать, лишь те, кто стояли ближе к посадскому двору. Что ж… оно понятно, откуда вода мутится.
