Кто ж этот хлеб купит?
Паренек непонимающе хлопал глазами. Его, еще детский, умишко не охватывал всего того, что мигом разумеют взрослые.
Тамир пояснил:
— Забыл, как вчера полдня блевал, когда я тебе мяса своим ножом отрезал? Колдунов, Ясень, все сторонятся. Мертвечину мы за руку водим. И нет той воды, которой я отмоюсь.
И воспитанник Строка понял. Оттого ли понял, что назвал его наузник взрослым именем, оттого ли, что голос у говорившего был каким-то особенным, а может, просто объяснил он ему хорошо. Понял, что такого, как стоящий рядом мужчина, к покойникам зовут, а не к печи.
Боятся люди колдунов. Боятся до одури. Как сам он — Яська — боится…
Тамир уехал на следующее утро. Обнял отца, оставил на столе тяжелый кошель с деньгами: ""Чтоб горшки в печи пустыми не стояли"", и был таков. Строк тихонько плакал, глядя вслед сыну. Куда и зачем он едет, какая нужда его гонит в дорогу — старик не спрашивал. Сердцем понимал: все чужое тут сыну — и город, и дом да и сам он. А потому отец молил Хранителей послать его единственному ребенку Мира на том нелегком пути, который суждено ему было пройти в одиночестве и ночной мгле.
***
Когда из-за деревьев показались заостренные бревна тына, Ихтор подумал — мерещится. Однако незнакомая заимка никуда не делась даже после того, как он вгляделся пристальнее. Над крепкими воротами был прибит волчий череп, который, согласно поверьям, отпугивал волколаков. Однако здешние обитатели не полагались на одни только выбеленные ветром и непогодой кости. Обережные резы красовались на столбах и по низу частокола.
Надежно поставлено.
Целитель направил лошадь к воротам и постучал. Он пробирался через чащу уже сутки и за это время не встретил ни одного поселения. Три оставленные позади веси не подарили страннику встречи с осененными, потому ехал он безрадостный, да еще и уставший.
На громкий стук за воротами послышались шаги и звонки крик:
— Что ж ты дубасишь-то так, окаянный, ведь со столбов снимешь!
А когда тяжелая створка поплыла в сторону, перед чужаком предстала молодая стройная девушка с белым, густо обсыпанным веснушками лицом и косой цвета палой листвы.
У нее были широкие прямые брови, полные красивые губы и глаза удивительного темно-янтарного цвета. Одета незнакомка оказалась в длинную рубаху, по подолу вышитую суровыми нитками, и шерстяную безрукавку.
— Ой… — удивилась обитательница заимки. — Никак обережник припожаловал в глушь нашу?
И она отступила, пропуская странника.
— Мира в дому, — сказал тот.
