Надя тогда пришла в клуб из-за нее, получается?
— Я бы снова сделала все, чтобы она сбежала! Снова бы согласилась на все условности, что все закончилось! Ненавижу! Ну ничего, твоей Светы уже нет! Нет ее, слышал! Не пришлет она мне больше свои фоточки, не будет у тебя больше шанса трахать дочку своей ненаглядной Нади! — эта дрянь смеется как умалишенная, запрокидывая голову. Бьется ею о стенку и рыдает. —Потому что ее уже пустили по кругу, слышишь?! Да.
Гнев продолжается струиться по телу, выжигает раны в душе.
Она и без того исполосована. Кровит и ноет.
Гнев полностью застилает глаза. Как можно сдержаться, когда в полуметре от тебя человек, причастный к боли той, за которую ты готов подохнуть? Ты можешь быть охрененным перцем со всеми вокруг, но ради той единственной ты превращаешься в расплывчатое нечто. И за вот такую единственную ты будешь подыхать и копать сам себе могилу, лишь бы она жила дальше.
Возможно, в этот момент я начинаю в полной мере понимать весь смысла слова «любовь».
—Я убью тебя, — руки сжимают шею, Наташа продолжает сопротивляться, на фоне звучит отборный мат Мора. Он спешно подскакивает ко мне и за шею оттягивает от девушки, но я не вижу ничего, не слышу, лишь точечно продолжаю уничтожать то, что принесло так много боли всем нам. Никогда и никого я еще так сильно не хотел уничтожить, как эту дрянь в данный конкретный момент. Во мне всегда жила ненависть к кому-то, но такой всепоглощающей и черной — никогда. Сейчас она настолько зримая, что можно потрогать, в воздухе витает и мешает мне дышать.
Сердце грохочет о ребра, отдаваясь где-то в горле. Дыхание спирает.
Женский визг бьет по ушам, но меня не трогает. Мор с охраной оттаскивают меня от Наташи, втроем еле удерживая, а затем уводят причину всех проблем, и я понимаю, что выпотрошен. Взгляд падает на экран смарт-часов. Самое время.
—Выжать из нее все. Чего бы это ни стоило, — криком раненого животного кидаю Мору, с трудом поднимаясь с пола, и ухожу встречать Темного.
29
СВЕТА
Когда кажется, что выхода нет, случается нечто, способное подарить чудо.
Ты просто сталкиваешься с этим нечто, и оно вдыхает в тебя надежду. Призрачную и слабую, но все-таки надежду на лучший исход. Так и я, распахнув глаза после очередного забытья, осознаю, что меня развязали, и я больше не сижу на стуле, скованная противными веревками, больно впивающимися в кожу. Эта боль будет преследовать меня всю жизнь. Что тебе нужно пошевелиться, а не можешь.
