Однако она прекрасно знала: отказ ужасно оскорбил Вернона и он до сих пор об этом помнил.
– Доброе утро, Вернон.
Тайлер внимательно посмотрел на нее и приблизился к прилавку. Повернувшись к Лайле, сказал:
– Ты ведь знаешь, что сегодня лавка закрыта. Почему бы тебе не вернуться к церкви и не пообщаться со знакомыми?
Лайла прекрасно поняла намек. Молча кивнув, она направилась к двери. Проходя мимо Оливии, она взглядом попросила у нее прощения.
– И закрой за собой дверь! – крикнул ей вдогонку Вернон.
Лайла вышла.
Колокольчик над дверью громко зазвенел.
– Я видел, как ты вошла сюда, – сказал Вернон, пристально глядя на Оливию. – Так ты, может, уже согласна принять мое предложение?
– Нет, Вернон, я не передумала.
Он подошел к ней ближе.
– Но пойми, Оливия, тебе одной не управиться с «Персиковой рощей». Ферма слишком велика. Не ферма даже, а целая плантация.
– Но я прекрасно справляюсь, – солгала Оливия.
– Неужели? Что, наконец-то нашла себе помощника?
– Нет, не нашла, – призналась Оливия.
– Что ж, очень странно… Ты ведь готова платить необыкновенно щедро.
Еда три раза в день, комната да еще башмаки в придачу. – Вернон рассмеялся. – Нужно лишиться разума, чтобы не принять такое заманчивое предложение.
– Имей в виду, я не продам свою землю, – заявила Оливия, вскинув подбородок. – Ни тебе, ни твоим друзьям-янки.
– Возможно, тебе придется передумать. Придет время, когда ты не сможешь платить налоги, и я получу «Персиковую рощу» почти бесплатно. Поверь, рано или поздно я непременно получу эту землю.
Оливия понимала, что Вернон, возможно, прав. Ему требовалось лишь дождаться неудачного года, когда не будет урожая персиков. Что ж, пусть так. Но до этого времени она будет сопротивляться, как сумеет.
– Вернон, я рассчитываю на то, что это произойдет скорее поздно, чем рано.
– Будь благоразумна, Оливия. Я был более чем честен. Доллар за акр – очень неплохое предложение. – Он похлопал по нагрудному карману. – У меня тут акт с отказом от права на собственность, а также купчая.
Тебе нужно только подписать.
– Нет, я ничего не подпишу.
– Но пятьсот долларов – немалые деньги. Ты могла бы переехать в город и купить себе миленький уютный домик. И у тебя остались бы еще кое-какие деньги. Ты могла бы купить своим сироткам приличные платья. Могла бы облегчить себе жизнь, Оливия.
– Перебраться в город? А что с ним будет? Ничто не убивает город так быстро, как железная дорога в шести милях. Ты построишь эту дорогу, и Каллерсвилл зачахнет.
