Чуть отстранившись, заглянул в лицо Оливии и увидел, что она медленно открывает глаза. Никогда еще она не казалась ему такой красивой и такой милой, как сейчас, с пышными волосами, волнами рассыпавшимися по плечам, и с выражением крайнего изумления на лице. Но тут что-то изменилось в ее лице, и она улыбнулась ему своей чудесной, своей необыкновенной улыбкой. Потом глаза ее снова закрылись, и она тихо прошептала его имя. Конор же вдруг подумал о том, что именно такой она запомнится ему, именно такой она будет возникать перед его глазами, когда они с ней расстанутся.
И именно этот голос он будет слышать, лежа в постели бессонными ночами.
Не отрывая глаз от ее лица, он нащупал верхнюю пуговку платья, спрятанную под шелковой розочкой.
Дыхание Оливии участилось, и она, открыв глаза, прошептала:
– Вы не могли бы погасить свет?
Он молча покачал головой и расстегнул пуговку. Потом расстегнул следующую, затем – еще одну. Внезапно Оливия оттолкнула его и пробормотала:
– Ах, пожалуйста, погасите свет.
– Она густо покраснела и отвернулась.
– Но почему? – Он склонился над ней и поцеловал ее шею. – Ты ведь, конечно, видела меня голым. Так что будет честно, если и я увижу тебя.
Оливия молчала, и он с улыбкой добавил:
– Дорогая, думаю, мне не удастся расстегнуть все эти крючочки в темноте. Кроме того, я действительно хочу видеть тебя, хочу смотреть на тебя. Позволь мне это.
Оливия ничего не ответила, и он поцеловал ее в ушко, затем принялся покрывать поцелуями ее шею.
– Так как же, дорогая? Ты позволишь?.
.
– Хорошо, – шепнула она, закрыв глаза. Шепнула так тихо, что он едва расслышал.
Конор немного отстранился и заглянул ей в лицо.
– Оливия, посмотри на меня.
Она медленно открыла глаза, и взгляды их встретились.
– Да, вот так. Смотри на меня. – Он взял Оливию за руку и прижал ее ладонь к своей груди. – Прикасайся ко мне и смотри на меня.
Она попыталась отдернуть руку, но он удержал ее. И держал до тех пор, пока не почувствовал, что ее сопротивление ослабло.
– Ах, Конор, я не знаю… Не знаю, чего вы от меня ждете, – пробормотала она в растерянности.
Он отпустил ее руку и широко раскинул свои."
"– Что ж, делай что хочешь. Она опустила глаза и какое-то время молчала. Потом прижала обе ладони к его груди и коснулась губами его шрамов. Ее поцелуи были нежными и легкими, словно прикосновение крыльев бабочки. И тотчас же рухнули, как соломенные, все защитные барьеры, которые он создавал вокруг себя на протяжении своей жизни.
