Ведь ей нужен был мужчина, не страдающий неизлечимой тягой к перемене мест, мужчина, в душе которого не таятся демоны, мужчина, любящий фермерство, семью и посещающий церковь. Ей нужен был тот, кто женился бы на ней, стал бы ей надежной опорой и отцом ее девочкам. А он совсем не такой человек.
– Лучше идите к себе в комнату, Оливия, – проговорил он, наконец. – Я вам не подхожу.
– Я вам не верю. – Она покачала головой.
– Напрасно не верите. – Конор вздохнул. – Поверьте, я действительно вам не подхожу.
Она с вызовом вскинула подбородок.
– Думаю, я сама в состоянии решать, что мне подходит, а что нет. И я абсолютно уверена в том, что вы подходите мне.
– Сегодня – возможно. – Он снова вздохнул. – Но завтра, когда я вас оставлю и отправлюсь в путь, вы будете думать иначе.
– Я не говорю про завтра, – прошептала она. – Я говорю только про эту ночь.
– Ох, Оливия, вы совершенно ничего не понимаете.
Она поежилась – словно ей стало холодно.
– Нет, я прекрасно понимаю, о чем говорю. Я хочу только одного – провести с вами эту ночь.
Возможно, я совсем… неопытна, но я знаю, что значит провести с мужчиной ночь.
Конор молчал; он не знал, что на это ответить.
– А вы… Вы не хотите? – спросила она, глядя ему в глаза.
Хочет ли он? О Господи, какое это имеет значение? Надо немедленно развернуть ее и выставить из комнаты.
Надо сказать ей «нет». Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, собираясь с духом.
– Конор…
То, как она произнесла его имя, погубило его. Она произнесла его как ласку и вместе с тем – с болью, пронзившей его, сделавшей его совершенно беззащитным.
Он тотчас же понял, что проиграл. Что ж, так и бывает, когда ведешь себя благородно, когда поступаешь правильно. Уже давно ему доказали, что он вовсе не герой.
Открыв глаза, Конор пробормотал:
– Только не испытывай ко мне ненависти за это завтра, Оливия. – Он взял ее лицо в свои ладони и приблизил губы к ее губам. – Ради Бога, не осуждай меня за это.
В следующее мгновение Конор прижался губами к ее губам.
И тотчас же понял, что обратного пути нет. Целуя ее, он запустил пальцы в ее волосы и, нащупав гребни, вытащил их. Волосы тут же рассыпались, а гребни со стуком упали на пол. По-прежнему целуя Оливию, он осторожно увлек ее в глубину комнаты, к постели. Возбуждение его нарастало, и поцелуй становился все более страстным. Оливия же трепетала в его объятиях и старалась еще крепче к нему прижаться. Наконец он остановился у кровати и прервал поцелуй.
