Вот у вас в России все откровенно говорят попам на исповеди. Вы должны в продолжение всего пребывания в «Сольвейге» быть как на исповеди. Но учтите, что я очень добрый, снисходительный поп."
"Стил засмеялся. Он принадлежал к той породе людей, которые не умеют смеяться и только изображают смех. Когда Стил смеялся, его синие, отливающие сталью глаза не смеялись, а держали собеседника на прицеле. Среднего роста, средней американской наружности, Стил походил на учителя гимнастики и фехтования, или на сыщика из детективного романа, или на циркового канатоходца.
— Это наши конюшни, — рассказывал он. — В них вы найдете прелестных четырехлеток английской крови. Какое седло вы предпочитаете? Английское? Казачье? Мексиканское? Знаете ли вы джигитовку?
Раскосову пришлось признаться, что он ни разу в жизни не сидел верхом на лошади.
— Первый гол в ворота мистера Весенева, — сказал Стил. — Но не отчаивайтесь, через два месяца вы будете отлично скакать в любых седлах, этому-то мы вас научим.
Два мраморных льва с отбитыми носами и надписями на спине химическим карандашом охраняли вход в старый парк.
Парк был великолепен в своем запустбнии. Давно уже кустарникам, деревьям, цветам предоставлено было расти и ветвиться по своему усмотрению. Аллеи заросли, пруд покрылся зелеными листьями и белыми лилиями.
— Вы видите там, в густой зелени, охотничий домик? Здесь помещаются будущие разведчицы, — подмигнул Стил. — Женский корпус. Имейте в виду, что приближаться к этому корпусу категорически воспрещается, да и немыслимо, так как нами приняты — хе-хе! — меры предосторожности.
С этими словами Стил извлек из кармана листик папиросной бумаги и прилепил его к стволу старой липы.
— Прошу, — сказал он, доставая из заднего кармана брюк небольшой плоский пистолет. — Тут не больше тридцати ярдов.
Раскосов подержал пистолет в руке и подал его обратно:
— Незнакомая система. Ничего не выйдет.
— Кольт номер два. Модель сорок пятого года. Сильный и точный бой. Посылайте патрон в ствол.
Так. Это предохранитель, отведите его чуть в сторону.
Довольно. Цельтесь и стреляйте.
Раскосов выпустил всю обойму.
— Второй гол в ворота Весенева! — заорал Стил, освидетельствовав ствол дерева.
— Я привык стрелять в живот, — угрюмо сказал Раскосов.
— Неплохая привычка, но применительно к обстоятельствам. Например, с дальнего расстояния лучше поражать в сердце. Смотрите, Штейгер. Так. Так. И так.
Три пули выбили на папиросной бумаге рисунок наподобие туза треф.
— Будете стрелять только так.
