— Приближались!
— С пятым протоколом вы ознакомились. Вчера рано утром подследственный потребовал бумагу и карандаш и написал письмо, товарищ генерал-лейтенант, на ваше имя.
— Не написал, а продиктовал.
— Письмо мне передал врач Михайловский. Примерно полчаса спустя Веревкин потерял сознание. А ночью было кровоизлияние...
— Так, — сказал Леонид Иванович и крепко потер виски. — Хорошая же получилась история, товарищ Казаринов!
— Да уж... — Казаринов опять развел руками.
— Когда вы в последний раз видели подследственного? — сухо спросил Леонид Иванович.
— Позавчера вечером. Очень недолго. Веревкин жаловался на головную боль, но в общем чувствовал себя сносно.
— Та-ак, — задумчиво повторил Павлов. Он сожалел, что в такой ответственный момент не было Мосальского;
— Разрешите высказать некоторые предположения? — после неловкой паузы осторожно спросил Казаринов.
— Давайте.
— Они, товарищ генерал-лейтенант, сводятся к тому, что связующим звеном мог быть Верхоянский, которого мы освободили.
..
— Ах вот как! — с явной насмешкой воскликнул Леонид Иванович. — Старая «кон-цепция»! Нет, капитан, в истории, с Верхоянским все от начала до конца — ваша фантазия.
И он махнул рукой, отпуская Казаринова. А когда Казаринов вышел, Леонид Иванович снял телефонную трубку, вызвал больницу и долго расспрашивал доктора о ходе болезни подследственного Андрея Андреевича Веревкина."
"— Скажите, доктор, у вас никаких подозрений нет? Я хочу сказать, не было тут отравления? Нет? Нервное потрясение? Ну, это-то конечно! Благодарю вас, вопросов больше нет.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. АЛЛО, ГОВОРИТ ТОННЕЛЬ!
1
Еще не успел зарасти травой пепел на том месте, где разводил костер Игорь Иванов около изыскательской палатки. Еще можно было найти следы от кольев, которые были воткнуты изыскателями. А вот уже стали прибывать в эти места новые и новые люди. С этого и началась, собственно, история сооружения тоннеля.
Приезжие застали там Максима Афанасьевича Котельникова, кряжистого человека с обветренным коричневым лицом.
Он работал в экспедиции, да так и обжился здесь. Построил первое человеческое жилище на берегу Арги, сделал снасти и ловил рыбу. Расставил силки и петли и промышлял дичь. Можно было подумать, что с этой целью он сюда и приехал.
— Тут рябчики сами в руки лезут, — приговаривал он.
Но вот привалило еще народу. Раскинули палатки, вынули пилы и топоры.
