Когда я увидел Россию собственными глазами, собственным сердцем, сердцем бывшего русского, я уже был поставлен на колени, я уже потерпел крушение, даже если и не сознался в этом себе. Новая Россия оказалась даже великолепнее того, что можно было представить. Ведь я же человек образованный. Как бы я ни отворачивал лицо свое, я не мог не лицезреть небывалого роста, неслыханного доселе расцвета и могущества России. Ни при Петре, ни при Екатерине Второй, ни при Николае Первом не достигала она такого величия, я уж не говорю о печальном царствовании Николая Второго, когда несчастная Россия была уже разбазарена и распродана по кускам англичанам, немцам, американцам при посредстве концессий и других актов купли и продажи.
Что я увидел теперь? Гордо поднятые головы народов, из которых сложился Советский Союз, и дружественное доверие ряда стран соседствующих, коим Россия помогает строить новую жизнь. Вы думаете, я не видел? Видел. И личность моя расщепилась на три противоречивые внутренние сознания, и это противоречие раздирало меня: я одновременно вредил и подрывал, вместе с тем гордился и преклонялся и наконец острым глазом криминалиста оценивал всю низость моего преступления.
"
"Вот и все. О полковнике Роберте С. Патридже, о Дональде Камероне, об эмигранте Весеневе я рассказал очень подробно. Бесславные мои, с позволения сказать, соратники: бандиты Борода, Проповедник, Валька-краб, Старик — должны больше интересовать уголовный розыск. Такого же сорта был и отравленный мною Филимонов.
Остальное, насколько хватит моих сил, изложу в дальнейших моих показаниях.
Казнь свершилась! Суровый перст судьбы указует на меня. Я должен исчезнуть. Глядя в глаза смерти, горжусь и славословлю мою Россию, которая ныне стала непобедимой державой, о чем могли только мечтать русские люди в прежние времена».
...Внимательно прочитав письмо Веревкина, Леонид Иванович, по своему обыкновению, подчеркнул цветным карандашом фразы, выражающие основные положения автора письма: «Я — человек без отечества.
..», «Перестав быть русским, я не стал и англичанином...», «Я не мог не лицезреть небывалого роста, неслыханного доселе расцвета и могущества России». Да, это так. Горе потерявшему родину! Этот жалкий человек, научившийся носить котелок на английский манер, но так и не ставший англичанином, высказал в своем письме большую человеческую правду.
Павлов еще раз внимательно перечитал письмо.
