Как выяснилось теперь, Галя и не подозревала, насколько серьезно его чувство к ней, и кажется — или это только кажется Мосальскому? — Галя с первых же слов поняла, что за девятнадцать лет это чувство в Борисе Михайловиче все еще не остыло... За девятнадцать лет! Но жизнь сложилась иначе, и ничего уже нельзя исправить... И теперь, когда он все знает, — зачем он так страстно мечтает о новой встрече с Галей? Дружба? Нет. Притворяться он не способен. Разыгрывать рассудительного друга и умиляться на чужое счастье — это не в его характере.
К черту такую дружбу! К черту фальшь! Не разрушать же чужую семью, их счастье, их покой. Самое разумное — вообще больше не встречаться с Галей...
И все-таки первое, что он сделал по приезде в Ростов, — это позвонил по телефону Гале.
— Борис?! — удивленно и обрадованно воскликнула она.
Мосальский зачарованно слушал ее голос, несколько измененный в телефонной трубке.
— Борис?! Это опять ты? Вот хорошо! Надолго? Во всяком случае ждем тебя к обеду.
Он подумал, что следовало бы отказаться, отговориться занятостью, и тут же ответил ей, что непременно будет.
Затем стал с жаром доказывать себе, что ему же необходимо повидать Страхова, чтобы через него установить знакомство с Черниченко.
Страхов отнесся к делу серьезно.
— Так тебе нужен Черниченко? Так-так... Кажется, у меня есть его телефон... — Достал записную книжку и долго искал. — Вот он! Звонить от шести до восьми... Может быть, позвать его сейчас к нам?
Страхов вопросительно посмотрел на Галю и Мосальского.
— Конечно, позвать, — ответила Галя.
— Позови его, папка, — решил Страхов-младший и стал, шлепая ладонями по столу, петь:
Позови, позови,Папка, папка, позови!Борис Михайлович замялся:
— Нет, тут, понимаешь, какое дело... Разговор длинный...
— Понятно!
— Если бы ты, Алеша, сказал ему, что с ним хочет повидаться твой приятель и тоже сталинградец... А? Ну, ты сам понимаешь... И если бы я мог поехать к нему...
— Понятно, понятно! — ответил Страхов, и лицо у него стало еще серьезнее.
Он пошел в кабинет и для чего-то закрылся там. Дескать, мы понимаем, что такое государственная тайна. Через несколько минут он вернулся в столовую, довольно потирая руки:
— Абсолютный порядок. Капитан весьма заинтересован и ждет тебя. Причем именно в том разрезе, что его хочет видеть однополчанин и все такое... Буденновский, семнадцать, квартира восемь. Воспользуешься моей машиной?
— Был бы очень признателен.
