— Молибден?! — вскричал Байкалов и вскочил как ужаленный. — Эт-то что же такое? Как вы это объясняете?
«Кажется, они оба спятили или я окончательно выжил из ума, — в ужасе подумал Горицветов. — Да что же тут такое творится? Чем им наш молибден не угодил?..».
— Николай Иванович! Теперь слушай. Ты видел, что я твоей тетрадки не читал. Но я могу тебе сам сообщить, на какой площади обнаружен молибден, какие примерно залежи вами исчислены...
— Игорь рассказал?
— Никто не рассказывал. Об этом мы узнали в августе из заграничной прессы.
— Я не совсем понял... Вы это в иносказательном смысле говорите — «из заграничной прессы»? В том смысле, что узнали не от меня? Я просил бы вас объяснить точнее.
— Я точно и говорю. О молибдене вашем имеется сообщение в иностранной прессе.
— Но он найден-то только второго июля... Никто еще не знает...
— Позвольте, а почему о нем не доложил нам этот... топограф Зимин, когда был здесь?
— Зимин был здесь в июне. Он вернулся на перевал, а в день крушения самолета на самом месте катастрофы мы обнаружили мощные залежи молибдена.
— Понятно. Значит, он еще не знал.
— Никто еще не знал.
— Но вот вы обнаруживаете второго июля залежи ценнейшего молибдена. И вы не докладываете нам об этом открытии...
— Не докладываю, имея в виду скорое возвращение экспедиции. Кроме того, одного факта наличия молибдена мало. Мы провели все работы по установлению мощности залежей. В результате этих работ мною составлена вот эта докладная записка.
— А кто знал об этом открытии, кроме вас?
— Все участники экспедиции.
— И те, что остались там сейчас?
— Там остались Котельников и Рощин. Еще двое рабочих — нанайцы, они вернулись к себе в Ягдынью, я произвел с ними полный расчет.
— Они знают русский язык?
— Очень слабо.
— Может быть, они лучше знают английский язык? — зло произнес Байкалов.
— Ты понимаешь, Николай Иванович, нас запросили из Москвы, совершенно секретно, какие залежи молибдена обнаружены на КТМ, когда, в каком количестве, где именно.
И если залежи обнаружены, почему об этом до сих пор нет никаких сведений в министерстве, в то время как в заграничной прессе об этом трубят во все трубы. Мы ответили... Когда мы ответили, товарищ полковник?
— Пятнадцатого сентября."
"— Пятнадцатого сентября. А сегодня у нас двадцать шестое... Мы ответили, что никакого молибдена у нас не обнаружено и что, по-видимому, это очередной иностранный блеф...
