Понимаете? То, что я Искала, хотела встретить и, по правде сказать, думала, что это пустые бредни, что такое бывает только в мечтах...
— Да, я также с первого взгляда полюбила моего Андрея Ивановича.
— У Модеста Николаевича такая любовь к жизни, к людям! А ведь, знаете, далеко не все любят людей.
— Любить людей — это дар, талант. Но этому надо и учиться, и приучать себя. Дурной человек и думает о других плохо, и говорит о других плохо. Вполне понятно, ведь он не может допустить, чтобы были лучше его, а о себе он отлично знает, что он плохой.
Ну вот и меряет на свой аршин.
— Да-а, — задумчиво произнесла Ирина, — вот так оно и получилось... — И она грустно замолкла, не досказав того, что начала было рассказывать.
— Что же ты остановилась? Ну, вот встретились вы, и тогда ты поняла, что он тебя люб...
— Я поняла, что он может мне объяснить, как надо жить, что надо делать и что происходит в жизни... Я верила каждому его слову... Я знаю хороших людей, вот и Николай Иванович умный и честный.
.. Но это — совсем другое!
— Все понимаю, голубушка, все. Но ты не думай, что здесь и точка. Никакой точки нет. Погрустить тебе, конечно, придется. Главная беда, что ты уехать должна. Ну, ничего. Ты уедешь, а Марья-то Николаевна останется. Уж я его допеку!
Ирина улыбнулась и даже опять чуть не заплакала — от умиления, от трогательного участия к ней Марьи Николаевны и от жалости к себе.
— Я, Марья Николаевна, теперь уже не могу Игоря любить, как прежде.
Это нехорошо? И он, бедненький, ни о чем не догадывается, да и я виду не подам... А может, и замуж за него выйду... Вот на зло всем выйду!
— Что ты, что ты! Ты, Ирина, не глупи у меня, этим не шутят. Ишь какая! Самой обидно, что с ней некрасиво поступают, а если она, не любя, замуж выйдет — это ничего!
— Ну и что ж такого? — упрямо твердила Ирина только для того, чтобы ее разубеждали. — Игорь будет счастлив, и я буду очень заботиться о нем...
— Не бойся, найдется кому о нем позаботиться! А ты не имеешь права обманывать.
Ты можешь не сразу ему отрезать, но постепенно приучить к мысли, что вы просто друзья.
— Он меня оскорбил, если хотите знать! — опять возвратилась Ирина к Байкалову. — Ия постараюсь его забыть. Конечно, он редкостный человек, и, может быть, мне даже глупо было о чем-то думать...
— Ничего! Редкостные тоже женятся. Да ладно. Я за это дело возьмусь. А ты дай мне слово, что ничего без меня не предпримешь.
