Уже около здания Совета Министров в стекла автомобиля стал побрызгивать дождь. Улица Горького сверкала, как лакированная. Всюду появились раскрытые зонты, капюшоны. Прохожие ускоряли шаги.
Всю дорогу они молчали.
«Ну, что, брат, выкусил? — злорадствовал Лисицын, косясь на майора. — Павловский любимчик!».
Он и пригласил-то его с собой на стадион, чтобы насладиться его растерянностью, его досадой и своим торжеством.
Около самых северных ворот их обогнал великолепный черный «ЗИС-110» со знакомым номером. Из машины выпрыгнул Леонид Иванович Павлов в длинной генеральской шинели.
Протянув руку, он помог выйти тоненькой моложавой женщине в плаще с капюшоном. Подросток лет пятнадцати, необычайно похожий на генерала, такой же коренастый и черноволосый, вышел из автомобиля последним и рассудительно пробасил:
— Видишь, мама, как хорошо, что ты меня послушалась и захватила плащ.
Ответив на приветствие офицеров, Леонид Иванович подозвал Мосальского. Лисицын видел, как Борис Михайлович крепко пожал руку женщине, смеющееся лицо которой выглядывало из капюшона, хлопнул по плечу юношу и сказал что-то вполголоса Павлову.
— Ну, это еще бабушка надвое сказала! — воскликнул генерал и, как показалось Лисицыну, бросил насмешливый взгляд в его сторону.
«Так и есть, майор уже докладывает о. нашем разговоре...».
И когда Мосальский, откозыряв, вернулся к Лисицыну, тот спросил:
— О чем толковал с начальником?
— Подразнил его немного. Говорю: торпедовцы нынче в форме, дадут нашим жару. Ну, генерал, конечно, на дыбы.
Он же за «Динамо» всегда болеет.
— А-а! — не то недоверчиво, не то разочарованно протянул Лисицын.
Игра началась под усиливающимся дождем. Бирюзовые фуфайки динамовцев сразу же стали темно-синими, а белые фуфайки «Торпедо» прилипли к телу и порозовели. Ноги игроков скользили по мокрому травяному полю.
Карцев прорвался к воротам «Торпедо», но, доставая отяжелевший мяч, вдруг сделал классические «ножницы». Гомес, бежавший ему наперерез, вынужден был высоко подпрыгнуть, чтобы не ударить упавшего тяжелой бутсой.
Тысячи зонтиков колыхались над скамьями зрителей. Менее запасливые накрывали головы и плечи газетными листами «Вечерней Москвы». А тучи все ползли, и дождь не унимался. На футбольном поле образовались кое-где лужи.
Мосальский, страстный любитель футбола, на этот раз рассеянно наблюдал игру. Синие и белые точки передвигались по полю, то сбивались в кучку, то рассыпались. Звенел мяч и перемещался с одной половины поля на другую...
