Тридцать лет назад Андрей Андреевич охотился за крупным железнодорожным вором и аферистом Филимоновым. Работал Филимонов только в курьерских поездах и только с пассажирами первого класса. Элегантно одетый, с отличными манерами и хорошо подвязанным языком, он ловко обрабатывал свою клиентуру. То выдавал себя за графа Бутурлина, то за прибалтийского заводчика фон Штоффа... Дамские сердца и дамские ридикюли особенно легко раскрывались «ротмистру Невзорову», румяному, наглому, с раздушенными усами. Веревкин поймал наконец Филимонова и упрятал в Кресты.
Филимонов выкрутился, купил и адвокатов, и судей, был оправдан и уехал за границу...
— Вот встреча! — потирал руки Веревкин. — Нам бы надо где-нибудь в подходящем месте подробнее поговорить.
— Мест подходящих много, только разговор-то получится ли? Вы, надо полагать, в «уголке» работаете?
— В каком уголке?
— Ну, в уголовном розыске.
— Нет, Филимонов, совсем по другой части. Как бы это сказать? Скорее — по музыкальной.
— Так, так. Значит, другая музыка пошла.
Веревкин очень боялся упустить из рук Филимонова. Оглянулся, нет ли нежелательных слушателей поблизости. Но базарная суета была отличной завесой.
«Надо его сразу заинтересовать. Если он «уголка» боится, значит, мне с ним не опасно».
И Веревкин еще тише добавил:
— Я в ваш лагерь перекинулся.
— Да ну-у?!
Филимонов тоже, видимо, прикидывал, нет ли подвоха.
— Silentium! — сказал он, поднимая вверх указательный палец с желтым от табачного дыма ногтем. — Есть одно злачное место. Я пошел.
А вы не теряйте меня из виду.
— Не бойся, не потеряю, — бодро ответил Веревкин.
Еще бы потерять! Снегирь действительно вытащил Веревкину счастье. Кстати, какое сегодня число? Седьмое сентября! «Твой счастливый месяц — сентябрь, твое число — семь». Все как написано в билетике! А уж Филимонов-то знает кой-кого из тех, кто не в ладах с законом! Сегодня повезло не только мне, но и чуточку Патриджу!
Место, куда они пришли, действительно было подходящим. Во-первых, домик находился в саду, среди яблонь и слив.
Во-вторых, в домике были они двое. Филимонов сам отпер замок, вытащив из-за косяка ржавый ключ на веревочке. Откуда-то появились и белый пышный хлеб, и спелый арбуз, и поллитровка водки, и копченая таранька.
— Я ведь не пью.
— Как можно! Такая встреча!
Приват-доцент наполнил две стопочки, большие и довольно грязные. Он мигом осушил свою.
— Вот так и живем. Мелкокалиберно. Хватает на водку и огурцы.
— Но ведь, конечно, птица твоя — только ширма.
