Ты должен создать бронзовую фигуру, не стесняя себя размерами, как позволит ниша.
Микеланджело понял, что ему придется идти и работать над этой злополучной бронзой. Иного пути вернуться к мраморам нет. И может быть, это не более тяжкое испытание, чем те семь месяцев, которые он провел без работы, восстав против папы.
Еще до наступления вечерней темноты он снова был в лагере Юлия.
— Какого размера, по твоим расчетам, получится статуя? — спросил папа.
— Если делать фигуру сидящей, то аршинов пять-шесть.
— Дорого ли это обойдется?
— Думаю, что мне удастся отлить статую, израсходовав тысячу дукатов.
Но это не мое ремесло, и я не желаю отвечать за результаты.
— Ты будешь отливать ее снова и снова, пока не добьешься успеха, а я отпущу достаточно денег, чтобы ты был счастлив."
"— Святой отец, я буду счастлив только в том случае, если моя бронзовая статуя вам понравится и вы позволите мне вновь работать над мраморными колоннами. Обещайте мне это, и я буду вгрызаться в вашу бронзу прямо зубами.
— Первосвященник не вступает в сделки! — закричал Юлий.
— Через неделю, начиная с этого часа, ты принесешь мне свои рисунки. Ступай!
Словно раздавленный, он поплелся обратно на Виа ди Меццо ди Сан Мартино и взошел по лестнице, ведущей в квартиру Клариссы. Кларисса была в шелковом ярко-розовом платье с низким вырезом на груди, с раздутыми рукавами, — талия у нее была перетянута бархатным розовым поясом, волосы в легкой нитяной сетке, усыпанной самоцветами. Она лишь взглянула в его бледное, убитое лицо и поцеловала вмятину на горбинке носа.
Микеланджело словно бы очнулся, стряхнув с себя тупое оцепенение.
— Ты сегодня что-нибудь ел? — спросила она.
— Одни унижения.
— Вода на очаге уже закипела. Может, ты вымоешься, — это тебя освежит.
— Спасибо.
— Ты можешь помыться на кухне, а тем временем я приготовлю еду. И потру тебе спину.
— Мне никогда не терли спину.
— Тебе многое никогда не делали.
— И наверное, опять не будут.
— Ты расстроен. Какие-нибудь огорчения с папой?
Он рассказал ей, как папа потребовал отлить свое бронзовое изваяние величиной почти с конную статую Леонардо в Милане и насколько это немыслимое дело.
— А много времени тебе надо на рисунки для этой статуи?
— Чтобы лишь потрафить Юлию? Не больше часа…
— Так у тебя свободна целая неделя!
Она наполнила горячей водой длинный овальный ушат, дала Микеланджело кусок пахучего мыла. Он разделся, кинув одежду в кухне прямо на пол, осторожно ступил в горячую воду и со вздохом облегчения вытянул ноги.
