Хочешь, покажу? – Я вскинул бровь и опустил взгляд на внушительную выпуклость в своих штанах.
В каком бы физическом состоянии я ни находился, если Эшлинг оказывалась рядом, меня охватывало неукротимое желание трахать ее всегда и всюду.
– Мы же договорились, помнишь? – Она убрала руку, отступила назад и встала передо мной посреди нашей спальни.
– Да, любовь моя. Я как раз при этом присутствовал. – Я нетерпеливо улыбнулся.
Одно дело – отдать ради нее половину своего королевства. Но радоваться по этому поводу – совсем другое, черт возьми.
– Вот тебе еще одна причина, почему я должен вылезти из кровати и разобраться с делами. Дай мне телефон. – Я щелкнул пальцами, указав на тумбочку.
Эшлинг вскинула бровь и скрестила руки на груди.
Она моя невеста, а не солдат. Мне предстояло еще долго учиться обращаться с ней, как с истинной принцессой. В основном потому, что еще никогда не приходилось к кому-то так относиться.
– Пожалуйста. И спасибо. – Я хищно ухмыльнулся, и Эшлинг, взяв телефон, передала его мне.
– Кому ты звонишь?
Я уже прижал трубку к уху.
– Трою.
– Куда ты собрался?
– Скоро узнаешь.
– Ты всегда будешь держать меня в напряжении и заставлять ходить на цыпочках? – Она вздохнула, но казалась довольной. Я схватил ее за подол платья и притянул для страстного, глубокого поцелуя.
– Вовсе нет. Иногда буду укладывать на спину. И ставить на четвереньки. Но какой бы ни была поза, обещаю, что тебе очень понравится.
* * *Следующим вечером Трой припарковался рядом с русским магазинчиком Василия Михайлова в Бруклайне.
Он глянул на меня с сомнением.
– Уверен, что хочешь этого? Можешь сказать ей, что все сделал, все равно она ничего не узнает. Я знаю, что ты приложил много усилий, чтобы отвоевать Бруклайн.
– А как же твои слова о том, что я переоцениваю свои возможности?
– Просто играю роль адвоката дьявола, пока ты не сделал следующий шаг.
– Со мной тебе не нужно играть роль его адвоката. Я сам знаю, что творится у дьявола в голове. – Я открыл пассажирскую дверь, на ходу доставая пистолет и снимая его с предохранителя.
Услышал, как Трой сделал то же самое. Мы обошли машину и открыли багажник. Дочь Василия, Маша, заморгала от яркого света, внезапно ударившего из-за наших плеч. Во рту у нее был кляп, руки и ноги связаны.
Я расплылся в теплой улыбке.
– Мисс Михайлова, благодарим за ваш вклад в наше дело.
Она надрывно замычала через ткань, закрывавшую ей рот, но я ничего не смог разобрать.
– Что такое? – спросил я. – Не бери в голову.
