Говорила, что он никогда не выписывал ей те лекарства, которые она хотела.
– А ты умеешь быть жестокой, ты знаешь об этом? – Она в оцепенении уставилась в потолок моей комнаты, замыкаясь в себе. – Совсем как твой отец.
– Я не жестокая. – Я вздохнула и прихватила рюкзак. – Но я так устала.
Она сказала что-то еще, но я не услышала. Ушла, пока она не уговорила меня остаться, чтобы ухаживать за ней. Пожертвовать собой ради нее.
По пути в клинику я позвонила одной из доверенных домработниц и попросила ее приглядывать за мамой, понимая, что тем самым пытаюсь успокоить свою совесть.
Сэм прав. Женщина не должна в двадцать семь лет жить с родителями, если может позволить себе отдельное жилье.
Пришло время расправить крылья.
Даже если – и именно по этой причине – Джейн Фитцпатрик тщательно их подрезала.
В клинике выдался спокойный день. Сплошные консультации, работа с документами и исследования. Обошлось без принятия серьезных решений, а это всегда хорошая новость.
Я снова провела осмотр миссис Мартинес, а еще приняла нового пациента – мужчину шестидесяти восьми лет, который был так слаб, что доктору Дойлу пришлось нести его в клинику на руках.
Когда пришло время закрываться, доктор Дойл – высокий мужчина шестидесяти с небольшим лет, который был поразительно похож на Пирса Броснана, – похлопал меня по плечу.
– Знаешь, Эшлинг, ты прекрасный молодой врач. Тебе нужно найти больницу, где будешь проходить ординатуру, и приступить к ней в следующем году. Скажи своему будущему работодателю, что взяла академический отпуск, чтобы провести время с семьей или путешествовать по миру.
Такому многообещающему специалисту не место в этой клинике.
– Мне нравится здесь работать. – Я закрыла медицинскую карту миссис Мартинес, внеся туда пометки в расплывчатых формулировках. Я не могла написать ничего конкретного из страха, что клиника будет обнаружена. Затем убрала документы в картотечный шкаф. – Мы уже это обсуждали, Грег. Вы знаете, почему я этим занимаюсь.
Это мое призвание.
– И я благодарен за то, что твой жизненный опыт привел тебя сюда. Но невольно тоже чувствую себя виноватым. – Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Такой врачебный талант не должен пропадать даром в подпольной клинике. Ты же выпускница Гарварда, ты Фитцпатрик. Лучшая из лучших.
– И давно вы так считаете? – Я хмуро посмотрела на него, прибираясь на столе.
– Давненько, – проворчал он.
Я сглотнула, чувствуя себя неловко.
