Ведь все эти лекарства выписывали многим ее скучающим подругам-домохозяйкам, а они любили обмениваться таблетками, будто это служило им своего рода хобби. А если она просила у меня эти лекарства, то, возможно, потому, что хотела принимать еще больше.
– Ты ведь ничего не принимала?
Она всхлипнула, но ничего не сказала. Я отступила назад, выпутав ноги из ее хватки.
– Да бога ради, мама!"
"– Просто достань мне лекарства и разберись в случившемся. – Джейн позорно припала к ковру, нарочито вытирая об него сопли.
На один краткий миг я простила себя.
Простила за собственную слабость во всем, что касалось Сэма Бреннана, за то, что училась в школах, которые выбирали для меня родители, и за то, что никогда не могла толком постоять за себя. Ни в общении с подругами, ни с братьями, ни с семьей.
Очевидно, что дома моим примером для подражания была отнюдь не Мари Кюри. Я втайне задавалась вопросом, какой бы я стала, если бы меня растил кто-то другой. Кто-то сильный. Такая женщина, как Спэрроу, которая была пугающе прямолинейна и всегда открыто высказывала свое мнение по любому вопросу.
Ощутив вспышку злости в груди, я сразу изменила ход мыслей. Сейчас на это нет времени.
Спешно подойдя к шкафу, я сунула ноги в штанины медицинской формы, которую мне вообще не нужно было носить, пока якобы собиралась на работу, о которой врала, лишь бы угодить родителям.
Я впервые задумалась о том, каково было бы иметь собственное жилье. Квартиру, в которой я могла бы урывать драгоценное время для сна между рабочими сменами, вместо того чтобы набирать маме ванну и выслушивать ее жалобы на отца.
Квартиру, в которой не буду слышать, как она угрожает вскрыть себе вены, чтобы наказать меня за то, что уделяю ей недостаточно внимания.
– Мне нужно на работу. Прими, пожалуйста, душ и причешись. Можешь сходить на прогулку с подругами. Тебе пора начать заботиться о себе, мама. Я не буду жить здесь вечно. – Я стала застегивать пуговицы короткого пальто, которое накинула поверх медицинской формы.
– Никто тебя об этом и не просил! – Она надула губы и смерила меня неприязненным взглядом. – Иди, чего стоишь? Уходи, когда так мне нужна. Только потом не приходи рыдать на мою могилу, когда потеряешь меня.
Опять эта старая песня.
Сделай то и это, а иначе я покончу с собой.
Ей нужна помощь, mon cheri, и, возможно, не из твоих рук.
– Я позвоню твоему психиатру, как только приеду на работу, – сообщила я.
Мать упорно отказывалась сходить к нему на прием.
