И выглядит таким же родным и любимым, как до развода. Из-за этого где-то под ложечкой больно посасывает.
— Яночка Дмитриевна! — восклицает Максим Сергеевич. — Вы по делу?
Не успеваю раскрыть рот, как меня опережает секретарша:
— Яна Дмитриевна увольняется. Только что принесла заявление об уходе.
Ну вот что за длинный язык у человека, а? От злости плотно сжимаю зубы.
— Как увольняетесь? — удивляется Максим Сергеевич. — Почему? Все же было хорошо. Или вы из-за нового начальника? — с улыбкой глядит на Вову. — Ну что вы, Яночка, Владимир Александрович не кусается.
Более нелепой ситуации представить сложно. Конечно, Вова понял, что я ухожу из компании из-за него. Как и в прошлый раз. Бывший муж скептически ухмыляется и задумчиво трет подбородок.
— Яна Дмитриевна, верно? — обращается ко мне Вова, делая вид, что мы не знакомы. — Пройдемте в кабинет, поговорим? Максим Сергеевич, вы не против, если я побеседую с пиар-директором о причинах ее увольнения?
— Конечно-конечно.
Сердце летит куда-то в пропасть.
Оказаться с Вовой наедине в закрытом пространстве? Что может быть хуже?
Бывший муж делает шаг в сторону кабинета и останавливается на пороге, вопросительно глядя на меня, мол, идешь? Приходится повиноваться. Не уходить же демонстративно при всех, чтобы секретарша разнесла это по секрету всей компании.
Громкий звук захлопнувшейся двери бьет меня, словно пощечина. Я стою ровно напротив Вовы — буквально в полуметре от него. Вова замирает на мгновение, рассматривая меня.
— Неожиданная встреча, Яна, — тихо говорит.
— Это уж точно.
Слегка улыбнувшись, бывший муж уверенно шагает к большому креслу гендиректора. Мне приходится проследовать за ним. Опускаюсь на стул для посетителей возле массивного стола из красного дерева. Вове не идет ни это старомодное кресло из коричневой кожи, ни этот стол, сделанный прежнему гендиру на заказ, ни многочисленные статуэтки на полках. Владимир слишком молодой, современный и прогрессивный для этого нафталинового кабинета.
— Как твои дела, Яна?
Вова разговаривает со мной мягко и даже с капелькой доброты.
Немного неожиданно.
— Спасибо, Владимир Александрович, все хорошо.
— Не паясничай.
Бывший муж сидит в расслабленной позе, глядит на меня с полуулыбкой на лице. Я же натянута как струна и чувствую себя, словно на пороховой бочке.
— Я не паясничаю. Где вы увидели паясничество?
— Во Владимире Александровиче.
— Это ваше имя.
— Яна, хватит.
Мы замолкаем. Я медленно выдыхаю через нос. Получается очень громко.
