– Вас радует произошедшее?
– Конечно, – улыбнулась Бранд, – вы могли съесть упаковку иголок, суп из серной кислоты. Вот это было бы ужасно. А градусник! Какого он размера?
Полковник развел руки в разные стороны.
– О!
Нина развернулась и убежала.
– Будильник? – предположила Энн.
– Скорей уж куранты с башни на Красной площади, – хихикнула Маша.
– Тридцать семь и один, – сказало сопрано.
– Отвал башки, – заржал Гарик, – зато всегда точно знаешь, какой у тебя градус в теле.
– Они на месте, – задыхаясь, произнесла Нина, снова возникая в моей спальне.
– Кто? – не поняла я.
– Часы на внешней стороне дома, – выпалила няня.
Гарик закрыл лицо руками и завыл от смеха.
– Нина, вы подумали, что Александр Михайлович сгрыз прибор для измерения температуры воздуха со стены? – уточнил Маневин.
Мой муж преподает в вузе, а еще он читает лекции взрослым людям, которые, не имея должного образования, ощутили тягу к знаниям по археологии и истории. Маневин часто слышит идиотские вопросы вкупе с нелепыми предположениями, поэтому его невозможно ни удивить чьей-то глупостью, ни рассердить.
При общении с любым индивидуумом Феликс всегда спокоен, как удав после сытного обеда. А еще он обычно уточняет, о чем думал тот, кто адресовал ему совсем уж инфернально глупый вопрос.
Нина села на пуфик.
– Нет. Уличный градусник очень большой. Он никогда не поместится в желудке Александра Михайловича. Но полковник мог попытаться его покусать, вырвал из стены… Градусник упал на плитку, которой облицован дом, и разбился.
Собаки утром побегут гулять, порежут лапы…
– Афина, иди первой на променад, – скомандовал Гектор, – ать-два. Левой! Правое плечо вперед! Хвост торчком!
– Так ты переживала за псов? – покраснел толстяк.
– Да, – не подумав, ляпнула Нина и мигом опомнилась, – а за вас я просто трясусь от ужаса.
– Не вижу дрожи, – надулся Дегтярев. – Замолчите все! Дайте мне сказать.
– Говори, – велела я, – никто тебе не помешает.
– Марина решила организовать идиотскую потеху, – зашипел полковник.
– Ой, ой, не выдавай секрет, сюрприза не получится, – попросила наша кулинарка.
– Ты здесь? – обрадовалась я.
– Ага, за дверью, – уточнила Марина, – она открыта, все слышно.
– Почему не входишь? – спросила я.
– Ну… мало ли… – пробормотала жена Дегтярева и очутилась передо мной.
– Матерь Божья, – попятилась Нина. – Вы в этом спите?
Марина одернула коротенькую плиссированную юбчонку оранжевого цвета и поправила кургузую кофту, которая не прикрывала пупок.
