Потом вдруг забыла, где находится мой дом. К врачу не пошла, решила, что нервы расшатались. И вроде обошлось, я стала прежней. Некоторое время дела шли хорошо, и вдруг начались провалы в памяти. Пришлось обратиться к доктору, у меня есть знакомый профессор-невролог. Петру я ничего не сказала, знаю, что мужчины не любят больных женщин. После тщательного обследования доктор поставил диагноз…
Ольга побарабанила пальцами по столу.
– Ирина сообщила название болезни, сложное. Точно его не помню, похоже на Крейцерову сонату Бетховена.
Как-то так. Крейц… крайц… и еще Яков.
Кузя пробежал пальцами по клавиатуре.
– Болезнь Крейтцфельдта – Якоба названа в честь немецких врачей, впервые описана в тысяча девятьсот двадцатом году. Дистрофическое заболевание коры головного мозга. Называется еще – коровье бешенство, губчатая энцефалопатия. При легкой форме смерть наступает у восьмидесяти пяти больных из ста. Оставшиеся пятнадцать становятся инвалидами. При тяжелой форме излечение невозможно. Диагностируется она у одного человека из двух миллионов.
Вначале проявляется в форме кратких потерь памяти, изменений настроения, потом расстройств зрения, речи, галлюцинаций, эпилептических припадков. Летальный исход, как правило, наступает через восемь-двенадцать месяцев после начала заболевания.
Кузя оторвался от экрана.
– Сведения я в поисковике нашел, правда, он не всегда точную информацию дает. Может, больше людей в живых остается.
Глава тридцать четвертая
– Жуть, – пробормотал Собачкин, – народ рака боится, хотя он лечится.
А эта зараза! Стопроцентная смертность. Да не сразу, а целый год самому мучиться и семью на мыло извести. Не слышал о таком недуге.
Ольга сказала:
– Я тоже ничего о нем не знала и растерялась. Ирина же спокойно объяснила: «У меня нет шансов. За последнюю неделю мне стало резко хуже. Пока удавалось скрывать симптомы от Петра, сына и мамы. Но вскоре я превращусь в безумное существо, которое не сможет себя обслуживать. Я уверена, Петя меня не бросит. Но я не хочу, чтобы он вспоминал меня сумасшедшей, которая гадит под себя.
Нет. Только не это. Не желаю никого мучить и сама боюсь боли, слепоты, безумия. Я приняла решение совершить самоубийство. Только молчи, ничего не говори. Я хотела выждать момент, когда Петя и Георгий уйдут, и выпить таблетки. Но не могу так поступить по разным причинам. Первая. Мама родила меня поздно, она пожилая женщина, воцерковленная. Если она узнает про суицид, это ее убьет. Добровольно ушедших из жизни в храме не отпевают.
