Ей не нужно было выяснять, из-за чего они опять схлестнулись: отец не мог справиться с пагубной привычкой играть, а мать не могла простить его за это.
Мэг не осуждала ни мать за гнев на отца, ни отца, который возвращался домой с воспаленными глазами и выражением глубокой печали на лице: ей давно стало понятно, что он хотел бы остановиться, но уже не в силах.
Покатав яйца вилкой по тарелке, Мэг взглянула на отца, когда-то очень веселого, с великолепным чувством юмора. А каким он был красивым: светловолосым, зеленоглазым, но годы, нужда и выпивка не были милостивы к нему – вокруг глаз появились морщины, и только улыбка, таившаяся в уголках губ, напоминала о том человеке, каким он был давным-давно, в другой жизни.
Она попыталась представить своих родителей молодыми. Они, должно быть, любили друг друга – по крайней мере, Мэг хотелось верить в это. Осталось ли в них хоть что-то от той любви? Мэг не могла представить их улыбавшимися друг другу или шагавшими рука об руку, как Сара и Кристиан. Ей хотелось, чтобы и ее брак был таким же, как у четы Беркли: хотелось не только уважать, но и любить мужа, – и Люси согласилась помочь ей в этом.
– Мамочка… – заставила она себя заговорить, пока не лишилась смелости. – Я хочу кое о чем попросить тебя… вернее, вас обоих.
Отец даже не поднял головы от газеты, хотя она была вчерашняя, – наверняка подобрал в клубе или игорном заведении, куда ходил прошлой ночью. Похоже, он даже не услышал ее?
– Что такое? – бесцветным голосом спросила мать, отхлебывая из чайной чашки, в которой, как подозревала Мэг, был вовсе не чай.
Мэг откашлялась и расправила плечи.
– Герцогиня Кларингтон спрашивает, можно ли ей взять… опеку надо мной.
Мать резко вскинула голову, нахмурилась.
– Опеку? Что это значит – опеку? Глупость какая-то!
Отец оторвался от газеты и, прищурившись, посмотрел на Мэг.
– Тебе не нужна другая семья, Маргарет. О чем это все вообще?
Какая ирония! Родители, ни в чем не соглашавшиеся друг с другом, нашли взаимопонимание в том, чтобы сделать ее жизнь еще тяжелее.
Мэг еще раз глубоко вдохнула и выдохнула, мысленно обругав себя за неумение четко излагать свои мысли, и только потом продолжила:"
"– Это не будет опекунством… в полном смысле слова. Ее светлость просто позаботится о моей одежде, будет всюду меня сопровождать и…
– Она и так проводит с тобой уйму времени, – фыркнула мать и сделала еще глоток. – Не понимаю, почему такая важная дама, герцогиня, проявляет к тебе столько интереса.
