– Пожалуйста, не говори так. Я не спрашивала тебя раньше: не хотела совать нос не в свои дела, – но теперь чувствую, что должна. Ты призналась, о чем хотела поговорить с ним в саду в ту ночь? Ты когда-нибудь говорила ему, что давно любишь его?
Снова откинувшись на спинку сиденья, Мэг со вздохом сказала:
– Нет. Да он и не поверил бы мне в любом случае. Я несколько раз собиралась объяснить, что он неправильно понял то, что произошло, но ему нет до этого дела: он не хочет знать правду.
– Ты прости меня, Мэгги, – возразила подруга, – может, тебе и неприятно это слышать, но истина, как мне кажется, заключается в том, что вы виноваты оба.
Харт был просто сражен наповал предательством Аннабел Кардифф и теперь почти никому не верит. Ему известно, что мы все спланировали, так что я не могу его винить, но ведь и ты упрямая. Мне кажется, тебе нужно признаться ему в своем чувстве, – это многое изменит.
Мэг, глядя в окно, думала над словами подруги. Сара уловила самую суть: Харт не был жертвой, как, впрочем, и она, – но признаться ему в любви, в особенности после той незабываемой ночи, после которой он помчался на свидание со своей любовницей, – об этом даже думать было слишком больно.
Что, если она признается, а он ее отвергнет?
И правильно сделала, что приняла приглашение подруги и поехала в Нортумбрию, а то сошла бы с ума. Да и кто смог бы сохранить рассудок, если после таких страстных ночей нужно было делать вид, что едва знакома с собственным мужем. Она надеялась, что все изменится, когда они начнут заниматься любовью, однако ничего не изменилось, и это разбило ей сердце.
А еще разозлило ее, как никогда, в особенности когда она увидела его с любовницей. Эта картинка, когда леди Мария убирает упавшую ему на лоб прядь, выжигала ей мозг.
Мэг никогда не будет такой, как мать: всю жизнь та терпела мужа, который проводил больше ночей в чужих постелях, чем в своей, супружеской. В то же время она не может тупо отдавать ему свое тело и свою любовь, зная, что муж проводит время с другими женщинами.
Быть посмешищем в глазах общества она не желает.
Ей нужно какое-то время побыть одной – по крайней мере, вдали от Харта, – так что огромное спасибо Саре.
Мэг отказывалась жить никому не нужной и нелюбимой, не желала больше жаться к стенке во время танцев, не хотела оставаться на обочине жизни."
"Куда, к черту, запропастилась его жена? Громко топая сапогами, Харт выскочил из ее спальни, смяв в кулаке оставленную ею записку.
