Прошло всего пять секунд, прежде чем Эмери завели в дверь рядом с той, через которую я вошла, но этого оказалось достаточно.
Наши взгляды встретились.
Его – пустой.
Мой – наполненный жизнью.
Я знала это по тому, как его взгляд удивленно расширился, когда он впервые осознал, что я уже не та девушка, которую он оставил в прошлом. Я опустила подбородок к груди, улыбаясь и бормоча себе под нос:
– Приятно вот так столкнуться с тобой, Эмери.
* * *Бэйн остался ждать у входа, пока меня отведут в маленькую белую комнату, где краска свисала с потолка рваными кусками.
В центре комнаты находилось окно, которое показывало нам другое помещение, все еще пустое.
Детектив Виллегас объяснила детали процедуры, и все это время я вспоминала, как Эмери Уоллес впервые пригласил меня на свидание. В тот день я принялась кружиться от счастья и случайно врезалась прямо в стену.
Было странно смотреть в глаза своему насильнику, который знал, что ты находишься по другую сторону тонированного окна. Первые несколько секунд, когда Эмери только вошел в комнату, я чувствовала, как тепло распространяется в моей груди, прежде чем вспомнила, для чего мы здесь.
Его зрачки расширились, когда он посмотрел на зеркальную поверхность окна, словно он тоже мог видеть меня. Нолан и Генри тоже стояли там, вместе с другими мужчинами разных возрастов. Трое парней выглядели рассерженными и напуганными, их глаза блестели, а челюсти были сжаты.
– Не торопитесь. Дышите ровно, – прошептала мне на ухо Мэдисон.
Я держала меч в своих руках.
Они больше не могли мне навредить.
Я спокойно указала на всех троих.
– Это были они.
Виллегас кивнула и вышла из комнаты.
Я прижала руку к окну и улыбнулась им. Эмери улыбнулся в ответ, как будто видел меня. Это напоминало на насмешку. Я внимательно присмотрелась к нему. Его каштановые волосы, стильно уложенные и намертво залитые муссом. Его привлекательные голубые глаза. Его стройное тело, модные туфли и рубашка поло. Нолан, который олицетворял собой классический образ американцев. Генри, католик, которому место в аду, с его долговязым телом и кривым носом, похожий на типичного ребенка миллионера.
Я смотрел на них, и они смотрели на меня, но все, что они видели, было черным, потому что для них я была именно такой.
Темнотой.
Пятном в их истории.
Которое нельзя вывести.
И невозможно забыть.
Я буду растекаться и побеждать, и меня будут помнить, чтобы другие женщины не попали в такую же ситуацию.
Я прижалась лбом к холодному стеклу и засмеялась.
