Глянув по сторонам и убедившись в чётком строе, Вольский отдал следующую команду:
– 206-й, 207-й разворот группой вправо, крен 45. И – ра-а-аз!
Всё, легли на курс, пошла работа.
Ну вот. Всё. Отпуск закончился, причём совсем-совсем закончился – вещи упакованы и погружены в машину, через полчаса выезд из дома, и начнётся долгий путь в Москву.
Дарья сидела в плетёном кресле у небольшого круглого столика на так полюбившемся ей открытом балконе третьего, мансардного этажа в «Большой усадьбе». Смотрела на море вдали, виднеющиеся крыши и горы, поднимающиеся вверх, обманчиво казавшиеся совсем близкими, мысленно прощалась с этим домом, с этим городом, так неласково и жёстко встретившим её и так много давшим после того, как принял, и вспоминала…
Её бабушка Вера, оставшаяся в Москве, преданная любительница русской классической литературы, заимела привычку цитировать всякие умствования и изречения из этих самых классиков.
И сейчас, очень в тему ложась на размышления и воспоминания Дарьи, вдруг всплыла в её памяти одна из цитат Достоевского, которую бабушка любит повторять: «Подумаешь – горе; присмотришься – воля Господня».
Вот уж точно! Как она поражалась тем «нескладухам» и реальным жёстким проблемам и ситуациям, буквально обрушившимся на неё, стоило только приехать в этот город. И ведь всерьёз думала и прикидывала, что надо, наверное, менять место отдыха и уезжать отсюда."
"И какое после всех неурядиц и переживаний на неё… как бы сказать? Снизошло, что ли? Ну, может, и не до такой степени величия и пафоса, но какое же потрясающее состояние душевного тепла, наполненности, светлой радости и телесного офигенного кайфа подарила ей Судьба, сведя с Александром Вольским!
Дашке никогда в жизни не было так хорошо, так спокойно и так искристо-радостно, а моментами и даже счастливо!
А ещё Дарью поразило, как Павлуша привязался к Вольскому, мальчик буквально не отходил от него и всё время что-то рассказывал, делился своими мыслями и вопросами, рождавшимися в его познании мира.
И сложившиеся между Сан Санычем и Павликом отношения удивляли, радовали и… сильно печалили Дашу. Да потому что понятно же и предсказуемо, что закончатся их отпуска, они разъедутся по своим местам «дислокации», как говорит Егорыч, а мальчик будет скучать и болезненно переживать расставание.
Как и случилось, когда Вольский уехал.
– Так и знал, что найду тебя здесь, – раздался за спиной Дарьи голос Волкова. – Знал, что поднимешься сюда попрощаться.
